О том, что Даньку надо бы вывезти, если уж сама Весняна уезжать не хочет.
И её бы тоже.
Долги закрыть недолго, тут сбережений хватит. Потом уже можно и разбираться, по праву их сняли или нет. Вон, приятель Мазина утверждает, что можно даже без самой Весняны, на доверительном или доверенном представительстве… да и по фигу, если честно. Денег Леший ещё заработает, а их оставлять тут опасно.
И он же ж предлагал.
Сегодня вот.
А она только головой покачала. Мол, обязательства. Слово… было бы кому это слово давать. В общем, мысли в голове путались, раздражение крепло, душа требовала любви или хотя бы борща с картошкой. Тут ещё этот… Иннокентий.
- Пойдёшь?
- Объект добро дал. Там его Черномор страхует. А я вот и вправду прогуляюсь.
Леший потёр шею.
- Прикрыть?
- Скорее уж направление контролируй. По возможности не вмешивайся, но если вдруг… по трупам – третья форма отчётности.
Ворон вздохнул. Бумаги он не любил категорически. И теперь явно прикидывал, не проще ли потенциальные трупы безо всяких сопроводительных форм притопить в болотце, благо, оно небольшое, но достаточно глубокое.
- И чтоб порядки мне тут… - сказал Леший, изменяя форму. – Блюли.
- Ублюдём! – как-то слишком уж поспешно пообещал Ворон.
Потрёпанные джинсы.
Мешковатая куртка с капюшоном. И футболка среднего уровня заношенности. Внимание Леший, конечно, привлечёт, тут и думать нечего. Городишко этот плотно контролируют, как показывает предыдущий опыт. Но… документы у Лешего есть. Хорошие. Почти как настоящие, а может, и настоящие, кто их там, в снабжении, знает.
Кошелёк.
Карты.
Водительское с мордою среднестатистической. Леший крепко подозревал, что именно эту фотку ввиду её универсальности лепят всем или почти всем. Ну да не важно. Мешок, превратившийся в рюкзак, он закинул на плечо и бодро зашагал, благо, дорога была хорошо известна.
Данька сидела во дворе дома, выкладывая пирамиду из плоских камушков. Напротив устроился князь Чесменов в спортивных штанах и растянутой майке.
- Смотри, - он осторожно положил камушек на вершину, - главное найти точку равновесия, почувствовать…
- Дядя Лёша! – Данька завопила и подпрыгнула, чтобы на шее повиснуть. – Дядя Лёша пришёл!
От этой её радости стало даже неловко.
И стыдно.
Шёл ведь через магазин и рынок, мог бы и печеньку ребенку купить. Или мороженку. Или чем детей кормить положено? Тоже… море, вывезти, а про мороженку не подумал.
- Доброго дня, - поздоровался Леший с князем, который невозмутимо пристраивал на вершину пирамиды следующий камень. И главное, как-то без магии.
- Доброго, молодой человек, - князь поднялся. – Доброго…
- Алексей… можно, Лёха. Я это…
В голове была пустота, поскольку легендой подходящей его не снабдили. Так и сказали: большой уже, придумай сам.
- К невесте вот приехал…
Выдал.
Это из-за Ворона всё! И его разговоров о женитьбе.
- Весняной звать… - сказал Леший куда уверенней и громче. Не для князя, разглядывавшего его с хитрым прищуром, но для тётки, что выглядывала из приоткрытой двери. И так вот, прям буравила Лешего недобрым взглядом. – Мы с нею переписвались… и вот я подумал, а чего терять? Приеду, познакомлюсь…
Тётка точно кому-то инфу сливает.
Вот пусть и сливает себе.
- А вы её отец? – поинтересовался Леший, к тётке спиной поворачиваясь.
- Разве что названный, - князь руку протянул.
- Тварь! – донеслось из-за двери нервным голосом. – Эта тварь сына моего сгубила! А теперь вот всякую погань в дом тащит! Что это деется, люди добрые…
- Дань, а сходи-ка, поставь чайку, - князь покосился на дверь. – А то дядя Лёша твой, небось, притомился. И от чаю не откажется.
- Не откажусь, - подтвердил Леший.
- Не пущу! – вой из-за двери не думал смолкать. – Тварь безлюдская… не пущу! Будь ты проклята…
- Может… - Леший чуть склонил голову. – Приспокоить?
- Не стоит. А вот образу, молодой человек, соответствовать надо…
Это да.
Только… не любил Леший таким образам соответствовать. Но делать нечего.
- Заткнись, дура старая! – рявкнул он так, чтоб улица слышала. – Будут мне тут всякие полоумные указвать! А ты дед ничё так… Весняна где? А давай мы с тобой за здоровье накатим, а?
- А давай…
Накатили чаю.
Софья Никитична самолично заварочный чайник, белый в красный горох, на стол водрузила. А Данька, пыхтя не столько от тяжести, сколько от ответственности, и чашки расставила с блюдцами. Потом и баранки с булками поставила, и варенье.
И ушла.
Точнее была уведена Софьей Никитичной, которой потребовалась помощь вот прямо сейчас.