— О боги, — промолвил Барк, — как ты слушаешь это?
— Ты видел деревья, старый волк, как они высятся здесь?
— Я что-то видел. Как тени. Я не разобрал, какой они формы.
— При тебе слишком много железа, — ответил Киран. — Не надо мне было делать этого, Барк, я не должен был посылать его. Кое-что изменилось, о чем я не подумал. Элд уже не таков, каким я его знал. Он ослепляет меня. Наверное, он слепит и ее. И я верю ему все меньше и меньше, особенно сейчас, когда я здесь, рядом с ним, — он взглянул Барку в лицо и увидел страх там, где его никогда не бывало, и сомнения, хотя лицо это не привыкло к ним. И Киран подумал, что он может потерять этого человека, если уже не потерял, его верность, его любовь — как бы ни называлось то, чем дарил его Барк. Господин, которому служил Барк, никогда не сомневался, никогда не ошибался, по крайней мере, в том, что касалось жизней людей, любимых им. Неудивительно, что Барк прислушивался теперь к Бранвин, рожденный здесь, как и она, такой же наследник Кервалена. Как Ризи. Как все, что он получил в наследство. Он пришел как чужак и всех их завел в тупик.
— Я не знаю, что делать, Барк. Я не знаю.
— Господин, а кто знает в таких делах? Ты сделал все лучше всех. А если ты ошибся, то Донал постарается выкрутиться, если это будет возможно: ты послал тех, кто сделает все возможное.
— Он слеп.
— С благословением Ши? Ты разве не помнишь? Она всех нас благословила, кто служит тебе.
— Значит, ты помнишь? Ты помнишь?
— Может, не так отчетливо, но я помню. Я помню, что видел Ши. Я помню… кого-то за столом в серебре, и она была одета в белое с серым…
— Серого не было. Она была без плаща.
— Значит, что-то такое. Но она говорила со мной. Я помню. «Моя сила и моя слабость», — сказала она. И еще о тьме и утре. Я помню это.
— Было время, — промолвил Киран, — когда камень позволял мне видеть. Я видел драконов, Барк. Когда-то. Я видел, как Ши отправлялись на войну. В этом камне заключена память или что-то вроде, но теперь я не могу ее в нем найти. Лишь мгла и призраки, и я веду вас все глубже, в эту тьму, а теперь послал Донала с Боком еще дальше. Но король… король, если бы он был на нашей стороне, если бы мне удалось воззвать к разуму брата… — он покачал головой. — О боги, эта мгла опутала его. Может, мне ничего не надо было предпринимать. Но они забывчивы, Ши, и у них могут быть свои заботы, и людские тревоги — лишь мелочь по сравнению с ними. Может, если кто и поможет людям, так это я.
— Господин, позволь нам отвезти тебя обратно в замок. Сейчас же.
— Нет, — коротко ответил Киран. Просто «нет». — Оставь меня.
Барк медленно кивнул, поднялся и вернулся к своему одеялу, расстеленному на земле под дубом. Все остальные спали. Лошади не шевелились. И лишь ветер шумел в этом мире. Все остальное застыло в гробовом покое.
Киран сидел, прикрыв глаза рукой, ибо они болели от усталости, хоть в них и не было сна. И когда он открыл очи сердца, мгла вновь обступила его.
И вдруг какая-то мешковатая тварь выпрыгнула из мглы и уселась перед ним в свете эльфийского дня. Сердце его замерло от страха, но в этом существе не таилось зла.
— Человек, — промолвило оно, обнимая себя за колени, — человек, о, человек, это гиблое место. Она сказала — «добрая, добрая земля», но Элд здесь какой-то странный.
— Кто ты, существо?
Оно принюхалось и наморщило нос.
— «Существо, существо» — он называет меня. О, зачем ты сидишь здесь, человек? Здесь дурно, о, как здесь дурно. Я встретил детей и проводил их до дому к стенам Кервалена, и темный человек был с ними.
— Что ты с ними сделал? — сердце его страшно забилось. — Зачем тебе надо было с ними встречаться?
Сухая костлявая рука прикоснулась к морщинистому горлу.
— Элд окружил их. Она послала меня. О, как здесь дурно, человек.
— Проводить их?
— Им грозит опасность гораздо меньше, чем тебе. О, человек, человек, человек, мрак на твоем пути. Граги видит его. Мрак и свет одновременно.
— Она послала тебя.
— Чтоб защитить детей. Она сказала — меня тут ждут плошки с молоком. И Граги видел их. Он видел твой народ, прилежный и учтивый, но человек, к ним подступает беда.
— Откуда?
Он протянул костлявую руку и пошевелил пальцами.
— Граги — это ты?
Он подскочил, не распрямляясь, и глаза его блеснули в темноте. Он словно задрожал, и глаза его закатились, обнажив белки, голос стал тонким и пронзительным:
— Тьма, тьма, тьма лежит… О, человек, там зло, зло, зло.
И все исчезло. Он пропал. Киран сидел на холодной земле, чувствуя, как мороз пробирает его до костей.
— Барк! — вскочив на ноги, закричал он. — Проснись!
Сонные и испуганные люди начали вскакивать на ноги, хватаясь за оружие.
— Едем назад, — промолвил Киран. — Таали, садись на лошадь, скачи на хутор Аларда — пусть пошлют мальчика в Кер Велл: у них есть пони, скажи ему, чтоб ехал и передал моей госпоже, что нам нужна еще половина тех людей, что мы имеем здесь. Остальные пусть останутся с ней. Мы же едем на север.
— Господин, — воскликнул Барк, — ты не должен.
— Пойдем со мной, — промолвил Киран, и Барк, поколебавшись мгновение, тронулся за ним следом. Киран не сомневался в этом, как он не сомневался теперь в том, куда ему идти, и больше он не нуждался в советах.
И все остальные тронулись следом, шепотом делясь друг с другом вопросами и сомнениями, лишь Таали поспешно оседлал свою лошадь, остальные же тронулись на север.
«Зло», — думал он, и верно, мрак отражался на его лице, ибо Барк ехал рядом, ни о чем не спрашивая, пока они снова не выбрались на дорогу.
— Господин, — наконец произнес он, — нас девять человек, и Донал слишком далеко, чтобы мы могли догнать его.
Киран ничего не ответил на это. Ему нечего было сказать, но, видно, Барк рассчитывал на ответ.
— Ты без оружия, — продолжал Барк. — А талисманы Ши в некоторых делах бессильны.
Вокруг было железо — и кости его заныли, несмотря на то, что на нем не было ничего. Он ничего не ответил Барку, лишь продолжил свой путь, и тот умолк.
Так они добрались до Кер Дава в смутный предутренний час, когда солнце еще не взошло; и с обеих сторон, сколько хватало глаз, тянулась пустая и безжизненная земля. Лиэслин раскинулся перед ними, мерцая в сумраке и намекая на то, что он был не твердой сушей; но солнечный свет превратит его в зеркало, поменяв небо и землю местами. Дальше виднелось ущелье, зажатое меж холмами. Лошади под ними дрожали от усталости.
Киран ослабил поводья, пытаясь разглядеть путь при помощи камня, но туман так сгустился, что он не видел ничего.
Потом он почувствовал шевеление и яд железа. Засада.
— Там люди, — промолвил он.
— Какие люди? — ни на мгновение не усомнившись, спросил Барк. — Это ты можешь сказать?
— Нет. Но около озера: то люди Кер Дава или Брадхита, — он вздрогнул и вновь взял себя в руки, вновь обретя холодный и ясный взор с рассветом, забрезжившим на воде. — Здесь мы остановимся, Барк.
— Девять человек.
— Таали найдет нас, — ответил Киран.
Барк без энтузиазма взглянул на него и, скупо отреагировав, вновь повернулся к ущелью.
— Одним богам известно, проехал ли Донал.
— Воистину, — сказал Киран и, став на стремя, спустился с лошади, которая была вся в мыле. Киран похлопал ее по шее и стреножил.
— Ну, если что случилось, мы скоро об этом узнаем. Я думаю, он миновал ущелье — так мне подсказывает сердце. Но когда он будет возвращаться, нам следует быть здесь.
— Я буду здесь, — ответил Барк, тяжело спускаясь с лошади — сплав человека с металлом. — А ты…
— Я вижу кое-что и ощущаю его приближение. Кто из вас еще способен на это?
— Одна стрела Брадхита — вот, все что надо, господин. И как тогда я вернусь к твоей госпоже?
— Ах, — чуть слышно вздохнул Киран. — Но ты спасешь меня. Ты делал так и прежде, старый волк. Я верю тебе.
— Да помогут нам боги, — пробормотал Барк.
IX. Осуществление миссии
Солнце уже садилось, а Бранвин ждала в зале у очага; и Ризи мерил зал шагами, что не было его привычкой, и вид его был мрачен с предыдущего дня.