Дети стояли, и Мурна положила руки на плечи Мев. Донал обнял Келли, словно мог защитить его.
— Будь проклят этот вой, — взорвался Ризи. — Будь проклят. Из-за него удача минует этот дом.
— Это Ши, — промолвил Шихан из утла возле очага. Губы старика дрожали. — И с этим ничего не поделаешь. Так что не произноси проклятий, сын Дру.
— Бан Ши, — добавил Леннон. — Ей нужна жизнь. Она может взять мою. Видят боги, может. Я отдам ее, — и арфист утер заструившиеся но щекам слезы. — О боги.
— Или пусть возьмет мою, — промолвил Келли. — Пусть лучше возьмет мою.
— О боги никогда! — вскричал Барк с исказившимся лицом. — Что за потаканье этой твари — клянусь богами, она не получит наших жизней, а если и получит, то первую — мою, — глаза его горели, как в пылу битвы. И возбуждение его передалось другим. Ризи вскочил на ноги со сжатыми кулаками, лицо его раскраснелось.
— Однажды нам удалось с ним справиться, — промолвил Ризи. — У реки. Осмелишься ли повторить, сын Скаги?
— Ради богов, — воскликнула Мурна. — Не надо!
— А ты, сын Гелвена?
Донал вздрогнул. Это было безумием. Нападать на Ши — дело, с самого начала обреченное на провал. Она могла уйти, лишь забрав с собой человеческую жизнь. Он убрал руки с плеч Келли. Охота на Ши — да, пусть будет так. В этом деле у меня есть преимущества.
— Нет, — прошептала Мурна, — нет, о боги, нет.
Барк двинулся к дверям, за ним Ризи и смертельно перепутанный Донал. И Барк снял свой плащ с крюка у лестницы, и Ризи накинул капюшон, и они начали спускаться.
— Постойте, — крикнул Донал, хватая свою одежду, хоть и не столь проворно. После долгого вынужденного ожидания и стольких пережитых страхов горячка охватила его. Он поспешил по лестнице, придерживаясь за перила, и взял свой меч там, где нынче хранилось у них все оружие — внизу, подальше от зала господина. Они не бежали, но спокойно открыли дверь и вышли навстречу всполохам молний и порывам ветра, обрушившимся на них.
Они были вооружены железом. Одно было несомненно — Ши это не понравится. Донал пристегнул свой меч и поспешил за Барком и Ризи.
— Открой малые ворота, — велел Барк стражнику таким голосом, что тот не посмел ослушаться и выпустил всех троих пешими — охотников на Ши, возвещавшую смерть своим воем — они вышли пешком, ибо тварь эта была где-то поблизости, и полагаться на лошадей было нельзя.
— У реки, — сказал Донал. Уже несколько дней, как он чувствовал уверенность, что он знает, где затаилась Ши. Он дрожал под ветром в темноте и с трудом поспевал за товарищами. Он вспомнил скалы вокруг Кер Донна, ветер и туман. Ему казалось — он слышит лошадиный топот, словно покинутый конь метался в отчаянии то туда то сюда.
Берег был далеко, а на пути таились опасности — мгла и темные преграды.
— Я все еще здесь, — промолвила Смерть. — Все еще здесь, если я тебе нужна.
— Друг мой, — ответил Киран. Сердце его болело. — Оставь меня.
Смерть примостилась на подоконнике. В руках она держала меч, и руки ее были тьмой, сквозь которую слабо мерцала обнаженная кость. Голова, скрытая капюшоном склонилась, но лица не было видно. Снаружи все пронзительнее звучал вой, и лошадь кружила и кружила, безумно топоча копытами, удары которых напоминали биение сердца.
— Оставь меня, — выдохнул Киран, и боль сперла дыхание в груди. — Уходи. И возьми Бан Ши с собой.
— У меня нет власти над Ши. А над этой менее всего. Она одаривает меня дарами, ступая передо мной. Я не властна приказывать ей. Она живет по своим законам. И твои друзья пошли охотиться на нее.
— О боги, остановите их! Не допустите, не дайте!
— Я властна лишь над людьми. Которого из них мне выбрать, господин Киран?
— Киран, — промолвила Бранвин. Видение начало расплываться, став болью, из которой проступили очертания комнаты. Рука Бранвин сжимала камень. Киран ощутил ее горе, ее любовь, когда пальцы ее скользнули под цепь.
— Нет, — промолвил он, — нет, Бранвин. Оставь. Если ты снимешь его, я умру.
Она зарыдала. По руке ее пробежала дрожь. Он чувствовал ее отчаянную решимость, с которой она готова была сделать свое дело.
— Нет, — повторил он, испытывая к ней еще больший прилив любви за это. — О нет.
Она убрала руку, взяв его пальцы в свои ладони. Она заглянула в его глаза своими, умытыми слезами очами и заставив себя принять спокойный вид, улыбнулась отчаянно деланной улыбкой.
— Проснулся? — спросила она. И принялась не спеша говорить, обволакивая его чарами слов; и он понял, что она будет удерживать его сколько сможет, а когда не останется надежды, она выбросит камень, чтобы отнять его у Элда.
— Не делай этого, — промолвил он.
— Она любит тебя, — сказала Смерть. — И она сделает это. Поэтому мне придется побыть здесь, пока не насытится Ши.
Бранвин умыла ему лицо и зашептала дальше о Мев и Келли; Ризи вошел — и Киран заморгал, пытаясь вспомнить, где тот был прежде; она говорила ему об осаде, со страстью рассказывая то, что он никак не мог припомнить.
— Король умер, — промолвил Киран. — Я уже говорил об этом?
Она поднесла к своим губам его руку.
— Держись, — промолвила она. — Неужто ты оставишь Кер Велл? Держись. Держись, пока сможешь. Ты должен защищать замок. Оставайся здесь рядом со мной.
Это он понял — эту мелочь, о которой она просила и больше которой никто не мог у него попросить. Он вспомнил их юность, прожитую вместе, которая закончилась давным-давно.
А потом:
— Человек! — это был Лиэслиа. Он узнал его голос. Когда-то он был его частью. Тот обращался к нему. И белая тварь, завывая выросла между ними, протягивая окровавленные руки.
— Держись! — закричала Бранвин.
— Нет! — воскликнула Мев, вырываясь из объятий Мурны. Она кинулась вслед за Келли, а за ними — Мурна, Леннон и все, кто охранял их; сжав руки Келли, она окинула безумным взглядом знакомые встревоженные лица.
— Мы знаем, где она. Пустите нас. Эта тварь хочет его, — вой теперь звучал повсюду, пронизывая вместе с ветром замок, проникая сквозь камень и дерево в плоть и кровь.
— Пустите нас! — вскричал Келли.
И они исчезли, так внезапно очутившись среди холодного тумана и деревьев, что дух перехватило.
— Где ты? — вздрагивая, спросила Мев. — Келли, где мы?
— Там, — ответил кто-то тише ветра, тише воя — то был голос Келли. — О Мев, я думаю, мы там — на берегу реки.
— Найди мужчин, о Келли, мы должны найти их.
— Мы потерялись, Мев!
— Ну уж нет, — и она сжала в руках свой дар. — Мы не можем потеряться! Ты разве не помнишь, мы не можем потеряться. Это мужчины потерялись, — она слышала, как плеск реки переплетается с воем и шелестом деревьев, раскачиваемых ветром. Она шла по мокрой траве. Сверху лился лунный свет, а стену туч прорезали молнии — странная и жуткая картина. Она подняла камень, и Келли молча последовал ее примеру.
А потом они увидели ее — крошечную белую тварь, пристроившуюся между деревьев — как иссохшая старуха в лохмотьях, она терла и терла что-то в бегущем потоке.
— Киран, — сказала Бранвин. — Киран.
Госпожа Смерть, опустив голову, с мечом в руках, все еще сидела рядом.
— Бранвин, — ответил Киран. Он не знал — открыты у него глаза или закрыты. Видения обступили его. Вой нарастал, и отчаянно ржала лошадь. — Послушай меня, Бранвин.
— О горе, — выла плакальщица, — горе-горемычное и грядут еще большие бедствия. Горе и опустошение…
— Получай, — со слезами выкрикнула Мев и, понимая всю тщетность своего поступка, бросила в нее свой камень.
— Нет, — пропел тоненький голосок, — о нет, не трогайте ее, никогда не трогайте, не бросайте в нее камнями.
Кусты затрещали, и дети вздрогнули, когда перед ними возникло крохотное косматое существо.
— Ты? — удивилась Мев.
Граги обхватил себя руками и закатил глаза — было видно, как он дрожит при свете молний.
— Оставьте ее, уходите, уходите, от вас добра не будет.