Во всяком случае, обо всем этом надо будет рассказать пригорянским хоббитам, предупредить, чтобы они съездили сюда и захоронили покойника как положено, чтобы и он, Фолко, смог прямо смотреть в глаза этому хоббиту, когда они, как и все, когда-либо жившие в Средиземье, встретятся за Гремящими Морями...
Ночь тем временем полностью вступила в свои права, закатный пламень на западе окончательно померк, однако поднявшаяся над восточными горами полная луна давала достаточно света, да и дорога была прямой и ровной. Пони резво бежал вперед и, по расчетам Фолко, до края Старого Леса оставалось не больше одной-двух миль. Но где же Торин? Неужели он успел настолько опередить его? Фолко ударил пони по бокам и в то же мгновение заметил впереди себя в нескольких сотнях шагов едущую верхом низкую черную фигуру. Пони хоббита припустил во весь опор; едущий впереди, очевидно, заслышал перестук копыт сзади Он резко осадил своего коня и спрыгнул на землю, в лунных лучах сверкнула начищенная сталь.
-- Кто бы ты ни был -- стой! -- прогремел голос всадника, и Фолко увидел, как тот сбросил с плеч широкий плащ и взмахнул правой рукой, проведя ею вдоль бедра Теперь оказавшийся перед ним был готов к бою -- топор наперевес, на груди блестели доспехи.
-- Это я, я, Торин! -- крикнул Фолко, привставая в стременах и суматошно размахивая руками.
Фигура с топором сделала несколько шагов ему навстречу Они быстро сближались, и вот уже Фолко спешился возле замершего в недоумении Торина.
-- Фолко! Друг хоббит, откуда ты здесь?!
-- А! Плюнул на все и решил идти с тобой. Прощаясь, ты сказал, что мы могли бы постранствовать вместе.
-- А как же родные, усадьба, дядюшка?
-- Ничего.-- Фолко беззаботно рассмеялся.-- И без меня найдется, кому репу на торг везти.
Как я рад, что все-таки догнал тебя! Знаешь,-- хоббит помрачнел,-- я нашел тело у дороги! И вой этот. Слышал?
-- Погоди, погоди! Нашел тело? Чье? Где? Да ты садись, поехали дальше, не возвращаться же назад.. До Пригорья рукой подать. Да ты говори!
-- Хоббит Я его не знаю Убили совсем не давно -- он еще окоченеть не успел.
-- Чем убили-то?
-- Голова разрублена -- мечом, наверное.
-- Ну и дела, брат,-- покачал головой Торин -- Лихие люди по Тракту шарят, так что давай-ка прибавим хода, друг хоббит Нечего нам тут особенно прохлаждаться Вон, гляди-ка, уже Могильники начинаются..
Действительно, лес отступал, крутыми изгибами уходя к северу и югу Тракт вырывался из лесных теснин на простор обширной, чуть всхолмленной равнины. Примерно в миле перед ними дорога проходила через глубокую седло вину меж двумя холмами Слева змеился едва заметный в сумраке проселок, уходивший на север вдоль опушки. В той стороне, в отдалении, мерцало несколько едва заметных огоньков Еще дальше угадывались размытые очертания холмистой, поросшей лесом гряды.
-- Там поселения хоббитов у Белых Холмов,-- показал другу Фолко -- А вон там, правее, у Зеленого Тракта живут арнорцы. Прямо за холмами должно быть Пригорье.
Справа лежали обширные поля, усеянные различной высоты курганами Туман заполнял пространства между ними, и сейчас курганы казались чудовищными пузырями, вспухшими на поверхности призрачного моря. Фолко невольно поежился -- где-то там, чуть дальше к югу, лежали печально знаменитые Могильники, где умертвие захватило четырех друзей хоббитов во главе с Фродо.
Некоторое время они ехали молча, то и дело бросая взгляды на Могильники. Первым забеспокоился гном..
-- Слышишь, Фолко? Поют вроде... Да гнусаво как...
Хоббит напряг слух. Из-за холмов до него донеслись протяжные, заунывные звуки какой-то песни, которую тянули сотни голосов. Монотонное пение наполнило сердце неясной тревогой и тотчас заставило вспомнить о давешнем загадочном вое... Пение приближалось.
-- А ну-ка, давай побыстрее отсюда! -- сквозь зубы процедил сразу посерьезневший гном..
Он круто свернул влево и потащил своего упирающегося пони вниз, в придорожную канаву. Фолко не замедлил последовать его примеру. С трудом спихнув своих лошадок с открытого места, хоббит и гном осторожно подползли к краю рва и выглянули наружу, прячась в высокой траве. Торин вытащил из-за пояса топор. Фолко обнажил меч.
Из темноты один за другим выныривали черные силуэты. То были всадники: они ехали на настоящих конях, за их спинами покачивались длинные копья; всадники двигались по двое в ряд, неспешным шагом направляясь строго на юг -- в поля Могильников. Кое у кого в руках горели смоляные факелы; над дорогой потянулся белесый дымок. И все так же звучало заунывное пение.
Голова колонны давно утонула в скрывавшем подножия курганов тумане Старого Леса, а из-за холма появлялись все новые и новые всадники. Проехало несколько телег, за ними двинулись пешие воины. Словно чья-то кисть провела иссиня-черным мраком по серо-серебристому полю лунного света -- так сплошным потоком шла эта пехота, следуя за исчезнувшими в тумане всадниками. Не бряцало оружие, лунный луч не играл на отполированных доспехах -- все было непроницаемо-черно, и лишь унылое пение на неизвестном языке нарушало ночную тишину.
Наконец вся процессия скрылась в тумане. Фолко провожал ее взглядом и внезапно обратил внимание на Обманный Камень, стоявший на вершине ближайшего кургана. Его плоские грани вдруг полыхнули багровым пламенем, словно темная молния ударила в вершину заколдованного холма. Спустя несколько минут точно такая же метаморфоза произошла и с камнем на следующем кургане; в темноту потянулась длинная цепочка перемигивающихся огней, туман осветился, точно в его глубине развели исполинский костер. И тут откуда-то с юга донесся уже знакомый пронзительный вой.
Гном зажал уши ладонями. Теперь этот вой, казалось, был наполнен скрытой и мстительной радостью, словно кто-то наконец получил в руки оружие для давно замышленного мщения; он издевался и хохотал -- умея выразить это лишь одним-единственным способом. Гному и хоббиту впервые стало по-настоящему страшно.