-- Нет, благодарю, господин Барлиман,-- ответил Торин.-- Все замечательно. Мы вот сейчас закусим да на боковую.
-- А, ну хорошо, хорошо, -- закивал трактирщик.-- А ежели пожелаете, то выходите в общую залу, там народу много, шумно, весело... А не захотите, то отдыхайте, спите спокойно, нужно что будет -- звоните.-- Он указал на привешенный возле двери шнурок, уходящий в отверстие над косяком.-- Ну, приятного отдыха.-- Барлиман поклонился и повернулся, столкнувшись в дверях с молодым хоббитом, принесшим поднос, уставленный горшками и плошками.-- А вот и ужин ваш! Ну, спокойной вам ночи!
Тем временем вошедший юный хоббит-слуга ловко расставлял на столе кушанья. Из-под крышек потянуло разнообразными, но в равной мере соблазнительными запахами; Фолко непроизвольно облизнулся.
-- Как дорога, легка ли? -- осведомился слуга, окончив свой труд и подойдя к двери.-- Меня зовут Ноб, сын Брег, но называйте меня просто Ноб. Если что понадобится -- звоните, я мигом появлюсь.
-- Дорога ничего,-- рассеянно ответил Торчи, поднося ко рту первую ложку тушеных грибов со сложной приправой.-- А как у вас дела? Все ли спокойно?
-- Да как вам сказать,-- задумался вдруг Ноб, осторожно присаживаясь на высокий порог.-- В трактире-то дела лучше не придумаешь, и поля пригорянские хорошо родят... Да вот только на дорогах неспокойно стало...
Видно было, что Ноб весьма расположен поговорить.
Фолко приглашающе помахал рукой.
-- Друг, что ты на пороге-то сидишь? Заходи, дверь прикрой и давай побеседуем! Мы-то редко куда выбираемся, ничего почти и не знаем.
Он налил пива в свою кружку и протянул ее Нобу.
-- Благодарствую,-- степенно поклонился тот и, сделав изрядный глоток, продолжал, утерев губы: -- Слухи разные ползут, нехорошие... Будто завелись у нас такие люди, что одним разбоем живут, грабят, жгут и убивают... Не знаю, а вот деревеньку Аддорн в сорока милях к северу -- дотла сожгли! Месяц назад... На рассвете, я слышал, напали, стали дома поджигать, тех, кто выскакивал -- кого зарубили, кого из арбалетов постреляли, а кого в плен увели -- а куда, кто знает? -- Он глубоко вздохнул.-- Только трое оттуда и уцелело. Отсиделись в кустах, чудом их не нашли.
Ложка так и застыла в руке Торина, он слушал Ноба, раскрыв рот от удивления. Фолко тотчас же вспомнил мертвого хоббита у дороги и, когда Ноб приумолк, негромко сказал:
-- Знаешь, а ведь я тоже кое-что по дороге видел. Хоббита кто-то убил и в канаве придорожной бросил...
Ноб ойкнул, непроизвольно схватившись за голову, Фолко продолжал:
-- Это милях в семи к западу по Тракту. Может, соберешь наших, кто здесь живет?.. Я там на обочине треугольник сложил...
-- Да, да,-- торопливо закивал Ноб.-- Ах, ты, горе-то какое... Да когда ж это кончится?! И что мы им сделали?..
Он горестно покачал головой. Фолко отвернулся. Ноб шмыгнул носом, провел по глазам ладонью и продолжал заметно дрогнувшим голосом:
-- Конечно, сударь мой, соберу поутру кого смогу. Похороним по-честному, поминки справим... И вы, конечно же, поедете?
-- Не знаю,-- кинув быстрый взгляд на незаметно покачавшего головой Торина, ответил хоббит.-- Видишь ли, мы очень спешим в Аннуминас, у нас там крайне важное дело. Но завтра мы пойдем к вашему шерифу и расскажем ему все -- пусть он тоже подумает! И часто у вас здесь такое случается?
-- Да нет, не очень,-- слабым голосом ответил Ноб.-- Не часто, но бывает. Года три назад на Тракте кто-то шуровал, мы тогда вместе с хоббитами Белых Холмов в Аннуминас отписали. Оттуда пришла дружина, ловили кого-то, били... Спокойней стало...
-- А ваши, что ж, не ходили?
-- Не... Куда нам! Люди здесь мирные, рассудительные. Кто тут воевать-то умеет? Да и зачем? На то дружина есть.
-- А как же с деревней этой, как ее, Аддорн? -- встрял гном.-- Тех-то разбойников поймали?
-- Слышал, гнали их до самой границы, до Ангмарских Гор,-- ответил Ноб.-- Кого-то поймали, судили... Я слышал, даже повесили.
-- Кто гнал-то? И что за люди напали? -- не унимался Торин.
-- Гнали кто? Из столицы отряд пришел, перехватил их, Глемлесская дружина сразу за ними пошла. А что за люди были -- толком не знаю. Говорили, с Ангмара. Там народу немало поселилось, живут вольно, власть ничью не признают.
-- Ну хорошо, а вы-то как же? У вас под боком деревню сожгли, а вам хоть бы что? -- недоумевал Торин.-- Да случись такое у нас, у гномов, так все Лунные Горы бы поднялись! Знаешь, на столичную дружину надейся...
-- А что мы? -- чуть обиженно сказал Ноб.-- Наше дело сторона. Люди пусть уж сами разбираются... Деревня та, кстати, на отшибе, она ведь даже огорожи не имела! И народу там -- сотни полторы... А до нас так просто не доберешься -- всюду живут. Частокол вокруг Пригорья крепкий, народу много -попробуй возьми нас* И дружина у нас теперь стоит -- две сотни конных! Не, у нас-то все спокойно...
-- Ладно, чего так голову ломать,-- сказал Торин. Он уже успел набить себе рот тушеными грибами, и слова звучали невнятно.-- Интересно ты говорил, спасибо тебе. Но если мы так же продолжать будем, то до зари просидим. Так что спасибо, любезный, ты уж иди, а мы тут спать укладываться станем.
И гном протянул Нобу серебряную монетку.
-- Спасибо, спасибо, доброй вам ночи,-- почтительно поклонился Ноб, пряча монетку в карман широких и коротких -- до колен -- штанов.-Извиняйте, если заговорил я вас. Доброй ночи, доброй ночи!
И он исчез за дверью.
Хоббит и гном молча ели. Еда оказалась необычайно вкусной, пиво превосходным, так что некоторое время слышалось только сосредоточенное сопение ни в чем не уступавших друг другу едоков. Наконец, горшки и тарелки опустели, и друзья разожгли трубочки.
-- Нда-а, дела,-- неопределенно протянул Торин.-- Только не вздумай сейчас что-нибудь обсуждать! Спать надо, я себе на этом пони весь зад отбил... Ночь пройдет, утро присоветует -- так ведь говорилось в старину? Давай-ка последуем этому мудрому правилу! А завтра ты прежде всего расскажешь мне, как тебе удалось вырваться самому и вырвать себя из вашей замечательно уютной и сонной страны. Все прочие новости обсудим после. У меня глаза слипаются.
Гном широко зевнул.
Они застелили постели свежайшим льняным бельем, лежавшим в головах аккуратной стопкой. Фолко чувствовал, что ему словно кто-то насыпал песка под веки -- так вдруг сильно захотелось спать.