В сущности, Коруак понимал, что, как это говорится в известной поговорке, хрен редьки не будет слаще. Ученик не понимал теории магического ремесла и поэтому ненавидел ее. Практику магии он не знал вообще и готов был уничтожить и практику, и ее носителей.
Наставник украдкой вздохнул. Вообще-то, Далисс был обычной пустышкой с нулевыми способностями и отсутствующим магическим потенциалом. Будь это обычный человек, его давно бы выпнули из Ордена. Или, как вариант, с почетом отпустили до ближайшей могилы.
Но это был эльф со знаменитыми могущественными предками, которые не справились с обучением отпрыска и теперь требуют этого от людей. Дивиденды, конечно, обещаются огромные, а страдать должен он, Коруак.
Наставник тяжело вздохнул, уже не скрывая своего печального настроения, и засеменил во двор, с тоской ожидая очередного жуткого скандала от своего вельможного ученика. В магии он мало что понимал, но охотно пускал в ход свой сварливый характер.
Коруак запустил очередную искру, легкую, опрятную, как и шестьдесят лет назад, когда он, стройным юношей, еще только учился. Теперь ученику надо было повторить действия учителя, чего тот уже три года не мог сделать.
Далисс взмахнул руками. Получилась бледная копия искры – чего еще ждать от бездарного ученика. Он закрыл глаза, ожидая очередного скандала. Если бы не это, он мог бы заметить, как высокородный эльф скосил глаза на своего слугу подлейшего состояния и чуть не с мольбой взглядом попросил помощи. Надменный эльф, известный своей щепетильностью и гордыней!
А его слуга, ничуть не удивившись такой фамильярности, перетекающей с его стороны в наглость, также молча показал, поднимая руки и медленно опуская, как он собирает ману и преобразует ее в заклятие и создает искру.
Не слыша ругани, Коруак в удивлении открыл глаза. Но слуга уже принял смирено-униженный вид, а его господин, наоборот, преисполнился спеси. Все было, как всегда, но без аккомпанемента проклятий со стороны перворожденного.
Наставник встретился с эльфом удивленным взглядом. Тот иронично улыбнулся, вторично изящно взмахнул руками. Между ними из неоткуда возник сияющий алмаз, от которого весьма трудно отвести глаза. Это была искра, но очень большая и наполненная внутренними искрящимися гранями. Ее могут делать только высшие маги… и эльф!
Коруак ахнул в восхищении и засеменил к нему, опасаясь, что искра быстро исчезнет. Обычно творения молодых магов были недолговечны и развеивались через несколько мгновений. Но эта искра оставалась. Он осторожно проверил ее магическим зрением. Искра была стабильна и могла существовать так, по крайней мере, целый день. Вот это да!
Восхищение сменилось уважением. Если бы Коруак создал такую магическую игрушку, он потерял бы сознание и восстанавливал силы целую седмицу. А эльф стоит, как ни в чем не бывало. Теперь он готов поверить, что это потомок великого всемогущего друида Круида! Нет, он обязан доложить об этом гроссмейстерам и обоим командорам. Его преосвященство и их преподобия должны знать, что их безумный план сбывается и при чем при его помощи!
Глава 6
Коруак осторожно подошел к массивной двери. Впереди была территория приемной гроссмейстера – страшная и заманчивая. Здесь совершались быстрые взлеты, а при неудаче – быстрые падения. Лишний шаг, неосторожное движение и ты из почтенного мага превращаешься в общее посмешище, а единственное место для дальнейшей карьеры – дежурным магом при бесплатном общественном кладбище.
Но что делать? Он имеет приказ при любых сдвигах в обучении эльфа немедленно сообщать верховным магам. И командорам, как на грех нет, пользуйся ими подземный бог Тальнарул!
В приемной сидел один секретарь его преосвященства – аббат Нилидий – мелкий, скользкий, смертельно опасный.
- Ваше преподобие, - на всякий случай назвал он секретаря, не принадлежащим ему званием, - мне необходимо доложить о деятельности эльфийского ученика Далисса. Ведь согласно приказу секретариата Ордена…
Секретарь прервал его взмахом руки. Его оценивающий, какой-то гастрономический взгляд быстро пробежал по фигуре наставника. Коруак поежился. Сожрет или не сожрет?
Вместо этого секретарь молча исчез за дверью личного кабинета гроссмейстера.
Он тоскливо поморщился. Вообще-то он хотел рассказать обо всем аббату, а тот волен передавать его слова в любой интонации. Теперь же придется докладывать гроссмейстеру. Он беседовал с ним всего лишь пару раз и оставил крайне негативное мнение. Что же ему так не везет сегодня?