Опытный вербовщик это тоже понимал, поэтому только махал рукой. А когда рыжий надоел – прицыкнул на него, мол, подъедет десятник, заберет их с собой, там они подпишут договор и вот тогда им дадут полумесячный задаток.
Здоровяк только сплюнул, понимая, что их просто тянут за нос, и зря. После обеда действительно приехал воин легкой пехоты в должности десятника. Присмотрев всех пятерых (после Таренда завербовались еще двое), он хмыкнул и громогласно объявил:
Я – десятник Пхом. Сейчас мы отправимся в лагерь самибийского легиона – отныне это ваш дом. Капитан примет вашу присягу, вы пожрете и получите деньги. А потом из вас начнут делать солдат!
Последнее прозвучало как-то страшновато, но вкупе с едой и деньгами обещало приятное будущее.
Впрочем, десятник повел их не сразу в лагерь, а к другим местам вербовки. Таренд был не один такой умный. Разорившиеся крестьяне и ремесленники, разбойники, просто авантюристы шли в Либедийское баронство с надеждой наняться в местное войско. И они не обманывались, лишь бы тело было в порядке. Войско было нужно большое, а оно постоянно таяло и нуждалось в подпитке солдатским мясом.
К их пятерке присоединилось еще одиннадцать человек на четырех пунктах. Рынок все же был самым многолюдным местом в городе, другие поставляли куда меньше. После этого десятник повел новичков в лагерь легиона. В ИХ лагерь.
Как и следовало ожидать, военный лагерь встретил их шумом и видом муштры, и запахом непритязательной солдатской пищи. Их отныне главный командир – капитан легиона Гарет – быстро принял клятву – надо было положить правую руку на сердце и вслед за капитаном повторить клятву Либедийского баронства. Затем они получили деньги – по 15 медяков – половину солдатского жалования за месяц. Таренд, глядя на своих товарищей, сразу понял, что такие большие деньги, а может быть, просто деньги, они держат в первый раз. Он сделал ошарашенное лицо, чтобы быть, как все, хотя после эльфийского золота это были сущие гроши.
Потом наступил общий ужин, когда новички впервые за день накормили. Никаких изысков – рыбный суп, каша и травяной чай с несколькими лепешками, зато вкусно и много.
Кажется, он наелся и окончательно успокоился. После обеда их обкорнали, безжалостно лишили бород (у кого были), выдали одежду и снаряжение легкого пехотинца – штаны, рубаху, кожаную жилетку, деревянные сандалии, затем гренум – короткий меч пехотинца, которым можно было только колоть, легкое копье для метания, небольшой щит и кожаный шлем. Либедийский барон не особо тратился на такую грязь войны, как легкий пехотинец. С точки зрения баронского финансиста, задачей этого пехотинца было прожить три сражения, и тогда он окупал себя. Если же нет, приходилось списывать в счет войны. И опять убытки!
Старый знакомец – десятник Пхом – стал их непосредственным командиром. Таренд не знал, то ли радоваться – его они уже знали и человек он вроде бы не злой, то ли погоревать – иной раз он такой скотиной оказывался.
Этим вечером Пхом как раз обернулся своей скотской стороной. Позволив новичкам полежать на солнышке и переварить солдатский ужин, он поднял свой десяток и начал учебные бои. Впрочем, вскоре к ним присоединились и остальные десятки легкой пехоты. Ее командир был крайне обеспокоен большими потерями и низким уровнем новобранцев.
Правда, так было всегда – в легкую пехоту брали всех, кто не подходил в остальные, более элитные части, обучали их поверхностно, поэтому они и несли большие потери. Зато по их телам тяжелая пехота, кавалерия и лучники добивались победы. Так было и так будет.
Но вчера его милость барон Ангон Х сделал замечание капитану легиона о чрезмерности потерь солдат легкой пехоты, тем самым намекая о низком уровне полководческого уровня. Капитана это взбесило, но барону он, разумеется, не возразил, зато наорал на своих командиров, в первую очередь на лагона легкой пехоты.
И теперь, чувствуя, что он может оказаться козлом отпущения, лагон бросался на десятников, а те – на солдат, главным образом на новобранцев, ничего не умеющих, ничего не знающих, да и ничего не желающих.
Пхом, построив солдат, печально смотрел на выгнутый строй. Из всего десятка оставалось три старых солдата, а если говорить откровенно – один ветеран, знающий, как сражаться в строю, как суметь отбиться в одиночку с вражеским солдатом. Остальные – мясо, достоинством которого является костистость, способность тупить чужие мечи о свое тело. Больше новички ни на что не годились.
Он плюнул и сделал резкий выпад мечом, имитируя удар в грудь, - наиболее частое нападение пехотинца. Из всего десятка правильный выпад сделали только двое – ветеран и мальчишка, на которых ему, скорее всего, придется опираться. Остальные неловко выбросили руки с мечами вперед, как будто ударили прутом по ослу.