Впрочем, десятник не отчаивался. Многократным повторением можно научить и отъявленного тупицу. К сумеркам солдаты устали до ломоты в мышцах, отупели и даже с трудом понимали, что они делают. Но Пхом был непреклонен. Он заставлял десяток нападать и обороняться общим строем, рассыпаться цепью и атаковать поодиночке, использовать не только меч, но и щит. Оставался в стороне лишь дротик, хотя и он, как подозревал Таренд, может оказаться в руках воинов в любой момент.
Как же они устали. А ведь был еще только первый день!
Утро, как и предполагалось, встретило его ломотой в теле. Вчерашний нищий, привыкший к нагрузке, слуга ученика мага, неоднократно проходивший учебные маги, он все же пострадал не так сильно, с кряхтением поднявшись на ноги для утренних процедур и завтрака. Его напарником стал ветеран, с удивлением поглядывающий на тонкого юношу, внешне готового переломиться от первого же порыва ветра, но легко переспорившего кряжистых здоровяков.
Остальной десяток, стонущий, подвывающий и матерящийся, не встал ни при упоминании о завтраке, ни о предложение стакана пива, ни даже от пинков Пхома. Мышцы за ночь одеревенели так, что при малейшем движении стреляли острой болью, и никакая сила не могла поднять новобранцев.
Впрочем, у десятника в арсенале нашлась не только сила, но и опыт. Он грубо, но действенно помял руки и ноги страдальцев, чем вызвал очередной взрыв эмоций солдат. Однако затем они сумели подняться на ноги и даже отправиться на завтрак, где встретились с мучениками из других десятков.
А потом ад в виде тренировок продолжился. Сначала с хрустом, с воплями, потом с обреченностью святомучеников новобранцы всех десятков постепенно втягивались в воинское ремесло.
Таренд вместе со всеми, хотя и в более легком варианте, страдал от ломоты в мышцах. Но к середине дня он один из новобранцев первым почувствовал себя восстановившимся. Несколько синяков от неумелых ударов его сотоварищей во время учебных боев было не в счет. В отличие от монахов Ордена десятники, похоже, считали использование учебного оружия ненужным гуманизмом и начинали схватки сразу с боевого. И ранений было немного. Ведь боевой меч, как и учебная палка, был с тупым лезвием, а смертельный выпад острием был слишком сложен, чтобы новички могли по неосторожности нанести смертельное увечье. Пара нетяжелых ранений и сломанные ребра на сотню бойцов – небольшая цена на день напряженных тренировок.
К ужину лагон посмотрел, как его легкая пехота, – почти три сотни человек – стройными рядами передвигаются по лагерю. Конечно, за полтора дня много не сделаешь – видно было, как воины сбиваются с шага, как путаются в собственном снаряжении. А про умение работать с мечом и говорить не приходится – при случае убьют сами себя. Но у легиона снова появилась легкая пехота, а, значит, можно отправлять разведку, ставить посты, отбивать надоедливых лазутчиков.
Капитан тоже понял это, кивнув лагону почти дружески. Его милость барон, разумеется, тоже узнает об этом. Что же, ему не придется докладывать специально. Легион крепнет на глазах! Скоро, очень скоро Ангон Х сможет реализовать свои победоносные замыслы, укрепив армию баронства, разросшуюся до пяти легионов. Правда, сейчас довольно потрепанных, но уже крепнущих на глазах.
Кровожадные замыслы командиров Либедийского баронства в недалеком будущем скажутся крупными потерями среди рядовых воинов. Пусть они будут побеждать или проигрывать – крови это будет стоить много. Но пока для них все оборачивалось большим объемом пота и острой ломотой в мышцах.
Таренд из последних сил с кажущейся легкостью и небрежностью перебросил меч с руки на руки. Его умение работы с оружием и навыки воинского ремесла оказали некоторые полезные свойства.
Казалось бы, немного практики с воинами Ордена и нищенской жизни не очень-то отличали парня от остального сброда, решившего поискать счастья в воинском поприще. Но постоянные войны истощили людской потенциал, и на фоне его остатков Таренд был хорошим воином. Даже выживший ветеран былых сражений проиграл бы с ним бой – слишком он казался неповоротливым и медлительным.
Поэтому, к своему удивлению, Таренд вместе с Лоем, так звали ветерана, получили первое повышение – они стали называться бойцами. Ими называли хороших воинов, лучших в десятке, на которых можно было положиться в бою. По статусу они оставались равными остальным, но в бою могли приказывать другим солдатам, если десятник отсутствовал или не мог командовать. Именно из их числа обычно назначались будущие десятники. Жалованье им давали почти на треть больше обычных воинов. И Таренд уже получил свои пятнадцать медяков дополнительного заработка.