Перед самим ужином их отпустили в свои жилища привести себя в порядок и переодеться в обыденную одежду. Гроссмейстер и командоры внешнему виду и прислуги, и даже магов уделяли большое внимание и наказывали, если ненароком появлялись неряхи.
Вечерняя трапеза для низших служащих Ордена разнообразием не отличалась, хотя и была сытной. Миска проваренной перловой каши с конопляным маслом была достаточной, чтобы не чувствовать себя голодным.
К каше полагались два кусочка черного хлеба и кружка травяного настоя с каплей меда. Для старожилов это была надоедливая еда, предназначение которой заключалось в набивании брюха. Но для Таренда каша казалось очень вкусной пищей, ради которой можно было претерпеть все мучения прошедшего дня и даже ожидание смерти.
Только он подумал о дневных издевательствах, как подошли вечерние. Три крепких парня из слуг, явно верховодивших среди этой ватаги и желающих проучить новичка, направились к Таренду, отпуская недвусмысленные выражения. Он им ничего плохого не сделал, но такова была традиция – унизить прилюдно нового слугу, показать его низкое место в неофициальной местной иерархии слуг.
Он вскочил на ноги, готовый к новым побоям, но кто-то вовремя произнес имя его господина и весь пыл бузотеров исчез. Такое развлечение могло выйти боков. Оказалось, что Далисс с самого начала твердо реализовывал на практике тезис о живой собственности и даже убил одного из слуг, почти ничего за это не получив (вежливый выговор наказанием можно не считать). Поэтому, окатив его злобными взглядами, хулиганье сразу после ужина разбрелось по домам своих господ. Там у них были свои проблемы.
Пошел домой и Таренд. Далисс, тоже поужинав разными корешками и листиками (это называлось изысканный ужин и стоило несколько золотых, которых хватило бы на оплату мяса на сотню прожорливых солдат). А теперь он деятельно занимался важными делами – развалился на стуле, очень похожем на изящное кресло эльфийского производства и бездумно смотрел в окно. Это называлось на вечернее размышление мага.
Благодарный за такую работу, Таренд робко предложил почистить одежду своего господина. Наверняка за день она испачкалась, измаралась в земле…
По-видимому, Далисс был в очень хорошем расположении духа, если не схватился за клинок, висящий на поясе, чтобы проколоть надоедливого слугу или, хотя бы, не швырнуть в парня какой-нибудь тяжелой безделушкой.
- Послушай, малыш, - обращение выглядело издевательским, если судить по отсутствующей разницы в возрасте, но Таренд не обратил на это никакого внимания, - не обращайся больше никогда к перворожденным эльфам с просьбой прикоснуться к их одежде, сделанной нашими мастерами, и, тем более, к кожаным изделиям. Говорю тебе это в первый и последний раз. И, вообще, не лезь со своими предложениями, целее будешь. Все что мне от тебя нужно, я буду требовать сам. А ты забудь, что умеешь говорить. Надо будет, мяукни. Понял?
- Да, ваша милость! - пролепетал Таренд, проклиная свой торопливый язык. Не хватало ему еще обозлить господина эльфа. Тогда точно ему конец и веселый посмертный танец. У того уже было двое слуг, он третий. Будет еще тупить, появится четвертый. Он низко поклонился и уже собирался понезаметнее укрыться в своей скромной каморке, когда Далисс, немного поколебавшись, продолжил:
- Но тебе повезло. Мои эльфийские леггенсы, удобные и не изнашиваемые, украли какие-то шалопаи. Начальство академии извинились, и выдало чудесные сапожки, сделанные человеческими мастерами. Но после первого же дождя кожа размякла, а подсохнув, покоробилась и огрубела. Поработай, чтобы сапожки были размягчены и не мучили ноги, как орудие изощренной пытки.
Последнее предложение, несмотря на повелительный тон, прозвучало почти умоляюще. Для Таренда с ее большим опытом нищенства, лицедейства и понимания эмоционального содержания, это было видно очень сильно. Видимо, эльф тоже был чувствителен к боли.
- Слушаюсь, ваша милость, - почтительно поклонился он, довольный благополучным завершением щекотливой ситуации, - завтра к утру вашу сапожки будут в полном порядке!
Он не обманывал. Долгие годы полуголодного нищенства научили беречь любую вещь, даже последнее тряпье. Голод и дядюшка Риклиний. Он научил мальчишку ремонтировать обувь и одежду с помощью нехитрых приемов, не требующих особых средств и денег.
Таренд сходил сначала в местную конюшню и попросил немного дегтя. У работников конюшни – погонщиков, конюхов, батраков – всегда находился этот материал, то для смазывания колес, то для лечения лошадей – деготь очень подходил для избавления от чесотки и укусов надоедливых насекомых. Вежливая просьба помочь его господину благородному эльфу привела к немедленной ответной положительной реакции находящихся здесь и из конюшни он ушел с куском дегтя.