Армель только дернул щекой. Видимо, у шпиона были свои счеты к дознавателям Третьего Ордена.
— Лучше, чем хотелось бы, — коротко ответил шпион, намекая, что был не просто наблюдателем, но и непосредственным участником подразумевающихся пыток.
Вопрос только в том, с какой стороны он в этот момент находился? Учитывая то, что в Армеле не было и капли силы бога Света, вероятно, он был тем, кому выкручивали суставы и рвали ногти во славу пылающего божества. Тогда понятна и его реакция на происходящее, и почему он решил пойти на фактическое предательство, прыгнув в седло и помчавшись ко мне вместо того, чтобы пытаться доложить о ситуации паладину Леннарту или просто отойти в сторону и наблюдать за творящимся беспределом.
То, что Пресветлая Дева Лавертен устроила в Кинашалоте беспредел было очевидно всем, даже солдатам, которые с готовностью таскали дрова и хворост к позорным столбам, пламя под которыми успело убить больше дюжины достопочтенных горожан.
Лавертен заперли в отдельной камере малюсенького острога — это скорее был чулан или кладовка, чем полноценное помещение для содержания преступников, но изолировать Пресветлую Деву от командиров, которые не захотели склонить голову перед Армелем, было просто необходимо. Стерегли узников местные стражники-ополченцы, и это было второй проблемой. Я опасался, как бы горожане, оправившись от первого шока, не учинили над святошами самосуд. Но и отправить эльфов помогать местным я тоже не мог — ситуация была слишком шаткая и бойцам Н’аэлора было просто необходимо оградиться от этой ситуации, пока не будет проведено публичное разбирательство и наказаны виновные. При этом судьей будет выступать именно Армель, как уполномоченный представитель Святого Престола, заручившись поддержкой лояльных ему паладинов и клириков. Всех аколитов, к моему сожалению, пришлось отстранить и сослать в лагерь армии за пределами города, ведь чем выше сан — тем меньше мозгов в голове и тем больше веры. Пресветлая Дева была тому живым подтверждением.
Вот, дверь крошечной камеры открылась. Мы оба замерли в проеме, даже не думая протиснуться внутрь — там едва хватало место для некрупной женщины, а еще о двух мужчинах не могло идти и речи.
— Паладин Лавертен, — холодно обратился к бывшему клирику Армель.
Ответом нам была тишина. Только злобно зыркнула пара пылающих огнем глаз — паладин была готова в любой момент взорваться святым пламенем.
Вот только увидел я в этом взгляде и сомнения. По всей видимости, Лавертен не знала, переживет ли она свою собственную атаку, точнее ударную волну от нее.
— Вас завтра будут судить, — продолжил Армель. — Если есть что сказать в свое оправдание… Подумайте над этим.
— Судить… — протянула Лавертен, скорбно опустив голову. — Кто судить? Ты, что продал свою душу тьме? Маленький лысый человечек, который лижет пятки Владыке Демонов? Ты меня будешь судить?
Женщина дернулась на месте, будто хочет броситься вперед, но это была лишь обманка. Которой, впрочем, хватило, чтобы немного испугать вымотанного и обычно невозмутимого Армеля. Я чувствовал, насколько не по себе шпиону Святого Престола от происходящего. Он привык находиться в тени, собирать информацию и вести пространные разговоры в кабаках, но уж точно не заседать во время судилища над одним из высших чинов Ордена Пламени.
— Вот видишь… — усмехнулась женщина. — Ты слаб! Ты никчемен и слаб! Мы должны были очистить этот город от мерзости, дабы люди могли жить в мире и спокойствии, но вместо этого ты…
Лавертен перевела свой безумный взгляд на меня, словно я был причиной и корнем всех бед. Лично для нее это, может быть, так и было, но в ситуации на этой части континента виноват был точно не я, а тот, за чьей головой без моего ведома отправился паладин Леннарт.
Внезапно я осознал, что Леннарт оставил Лавертен в тылу не просто так. Да, он разделил силы, чтобы удержать фронт, но основную часть войск в составе восьми тысяч человек он все же увел за собой на запад. В тылу остались самые никчемные — я видел это своими глазами, ведь даже темные эльфы не настолько умелы, чтобы силами четырех десятков мечей дать бой кратно превосходящим в численности солдатам Святого Воинства, и при этом не получить ни единой царапины. И вместе с этими отбросами в тылу осталась и Лавертен. Потому что паладин Леннарт не верил в чистоту ее веры и силу духа. Она буквально была куклой, вознесенной на вершину иерархии в качестве мученицы, что повстречалась с древним Владыкой Демонов и выжила. Старый, избитый мотив, который так в равной степени любит и чернь, и властьимущие. Очередная политическая пешка во внутренней грызне Трех Орденов, ее отправили украсть часть славы Леннарта, но вместо этого хитрый паладин сбросил эту проблему на лысую голову Армеля. И на мою.