— Простите меня, ваше величество, я принял неосторожное решение, когда борьба за стену была самой ожесточенной.
Малус оглядел все еще злорадные лица дворян. Он старался не задерживаться глазами на Друсале, но не смог не бросить выразительный взгляд в ее сторону. Если Малекит не поверит в ее историю, драхау позаботится о том, чтобы она разделила его судьбу.
— Чтобы усилить свою удаль, я выпил немного ведьмовского зелья Кхаина — лишь глоток, чтобы тверже была рука, державшая меч. Но я не предвидел последствий. Азур выбил меня из седла Злюки, и мой разум будто охватило пламя. Я обрушил на наглеца меч и сразил его, но утолить пылавшую в моих жилах песнь Кхаина это смертоубийство не смогло. Доспехи вдруг стали угнетать меня, и я сбросил их…
Высокородные засмеялись, услышав, как Малус объясняет свою наготу. Не до конца осознавая, что делает, драхау схватил Варп-меч и навел его на друкаев-насмешников. С опозданием он заметил, как направляется к нему Коуран, но жест Короля-Колдуна заставил воина отступить.
— Над чем глумитесь? — зарычал Малус на высокородных. — Вы ведь дали недругам короля сбежать, разве нет? Вы позволили проклятым азурам снова сплотиться и сражаться против нас!
Глаза драхау исполнились почти того же огня, что и глаза Короля-Колдуна. Ничто не распаляло его ярость так, как насмешки тех, кто мнил себя лучше него.
Малекит воздел руку, и смех тотчас же стих. Некоторое время он молча разглядывал Малуса.
— Так ты бросил броню, чтобы преследовать врага с большей скоростью?
Снова преклонив колено, Малус кивнул королю:
— Истинно так.
Король-Колдун развернулся и указал железным пальцем на Друсалу.
— Ты можешь поручиться за слова драхау?
Друсала склонила голову.
— Да, ваше величество. Лорд Малус, вероятно, не помнит всего, но, объятый лихорадкой боя, он явился ко мне прошлой ночью и поделился всем, что произошло. — В ее голосе послышались едва заметные нотки веселья. — Ему нужен был мой совет — он хотел извиниться перед вами за то, что ударился в крайность во время битвы. — В руке у нее нарисовался кусок окровавленной ткани, и она протянула его Королю-Колдуну. — Вот с чем он пришел ко мне. Считал, что это очень важная вещь.
Взмахнув рукой, Друсала развернула ткань, и глазам толпы предстали серебряные крылья на бело-синем фоне. Коуран явно узнал этот штандарт, и из его груди вырвался рык.
— Знамя Орлиных Врат! — сказал он, взяв ткань у ведьмы. — Эллирионцы пытались сбежать с ним?
Малус воззрился на знамя, изображая удивление, приложил руку ко лбу, как если бы старался восстановить цепь событий. Он повернулся к Малекиту:
— Ваше величество, у меня нет причин сомневаться в словах леди из Гронда. Боюсь, мои собственные воспоминания до сегодняшнего утра несколько туманны.
Подозвав Коурана, Малекит о чем-то наскоро посовещался с ним. До Малуса долетали только обрывки разговора, и они заставляли его волноваться. Драхау не сомневался: король им не поверил, и потому был потрясен, когда тиран развернулся и обратился к нему:
— Твое упорство в борьбе достойно похвалы, хоть и опоздание на мой совет не красит тебя. Твой внешний вид неуважителен, оскорбителен для короля и чувств высокородных. Чтобы смотреться достойно при моем дворе, нужно нечто большее, чем плащаница азуров, — или же нравы Хаг Граэфа считают дозволительным и такое?
Издевка короля породила новый всплеск смеха наблюдавших за ними дворян. Малус воздел клинок, но Малекит снова дал знак молчать.
— Я закрою глаза на твой промах Малус, — объявил он. — В предстоящей кампании нам понадобятся такие настойчивые и дерзкие командиры, как ты; и тебе доверю я разгром Эллириона. Твоя армия истощена осадой — в бою тебе пригодятся свежие силы. С этой целью я передаю под твое начало солдат Туллариса Вестника Ужаса. Раз уж вы оба так цените варево Кхаина, у вас с ним должно быть куда больше общего, чем я думал.
Малус стиснул зубы, услышав слова короля. Тулларис Вестник Ужаса возглавлял одно из самых многочисленных и жестоких войск под началом Короля-Колдуна. С ним остались солдаты, покинувшие Хар Ганет перед тем, как Хеллеброн объявила весь город одним гигантским алтарем Кхаина. Раздор между Малусом и кхаинитами был на слуху у всех — его сводный брат Уриал, жрец Кровавого Бога, вознамерился воплотить в жизнь древнее пророчество об Избраннике Кхаина и Невесте Кхаина. Какое-то время все шло к тому, что Избранником должен был стать Малус, но оказалось, что это Ц’Аркан искажал пути судьбы, чтобы его смертный раб мог заполучить Варп-меч Кхаина и возродить демона в телесной оболочке. Уриал пал жертвой демонического коварства, как и многие-многие другие, связанные с культом Кровавого Бога.