Малус хмуро воззрился на палача.
— Значит, пророчество не ошибалось, — с усмешкой произнес он. — Возможно, тебе это покажется интересным: мои ближайшие советники уговаривали меня объединить силы с Венилом Морозным Клинком.
— Но ты не объединился с ним, драхау. Ты сделал выбор, угодный Кхаину. — Глаза Туллариса вдруг сузились, голос стал предостерегающе тих. — Та ведьма. Ты должен устранить ее.
— Она приносит мне пользу, — возразил Малус.
Про себя он задался вопросом, только ли Тулларис догадывался, что Друсала и была тем «советником», отговаривавшим его от связи с отщепенцами Хар Ганета, или палач знал об этом наверняка?
— Она — творение Короля-Колдуна. — сказал Тулларис. — Ученица Морати, кровь от крови ее ковенов. Все ведьмы Гронда служат Морати, как бы далеко от нее ни находились и какую бы паутину лжи ни плели.
Слова палача заставили Малуса призадуматься. Он был уверен, что Друсала играет в собственную игру, пытаясь воплотить в жизнь некий план, выгодный ей. Но существовала ли вероятность, что в то же самое время она действовала на стороне Морати или Короля-Колдуна? Вдруг вся эта кажущаяся неприязнь, с которой Малекит относился к ней, в конце концов окажется просто притворством? Малус уже считал ведьму угрозой, но такой, о какой можно было позаботиться позже, когда представится такая возможность. Однако, если она выступала агентом Малекита, ее устранение имело решающее значение.
— Чтобы бороться с магией, нужна магия, — заметил Дольтейк.
Хотя Саркол стоял спокойно, командир Рыцарей Пылающей Тьмы оставался настороже и готов был прикрыть своего господина с тыла и фланга в случае вероломного нападения.
— Из-под власти Гронда выпадают только те, у кого мало способностей, — сказал Малус. — Чтобы противостоять Друсале, понадобится нечто большее, чем мелкая ведьма.
Тулларис подступил к корыту с кровью и провел рукой по волосам пребывавшей в трансе рабыни.
— Разве леди Эльдира была мелкой ведьмой? Она противостояла Морати и все это время оставалась независимой от ее контроля. — Палач поднял глаза на драхау. — И, может, именно поэтому ее убили.
Только железная воля Малуса не позволила эмоциям отразиться на его лице. Утрата матери была той болью, которую ему еще лишь предстояло осознать. Корбус утверждал, что действовал от лица Короля-Колдуна, но что, если он исполнял волю тирана не один? Только сильные чары или тщательно продуманное предательство могли сломить леди Эльдиру. Или, возможно, сочетание первого и второго.
Драхау вспомнил о том, что случилось, пока он был заперт внутри извращенного тела Ц’Аркана. Он тогда скорее почувствовал, чем услышал, как изо рта Абсалота раздается голос Друсалы. Что, если при разоблачении Корбуса она пользовалась схожими чарами?
Малус посмотрел па Дольтейка.
— Проблема остается, — произнес он, — Для борьбы с магией нужна магия. Как ты говоришь, моя мать была самой могущественной колдуньей, не желавшей подчиняться Морати.
Почти рассеянным жестом Тулларис погрузил голову рабыни в заполнившую бадью кровь.
— Какой-то одной колдуньи, способной сравниться с леди Эльдирой, нет, — сказал он. — Но есть три, чьи объединенные силы смогут удовлетворить нашим потребностям.
Вестник Ужаса улыбнулся, когда тело рабыни забилось — начав тонуть, она вышла из ступора. Эльфийка впилась ногтями в руки палача, царапая их в агонии.
— Из Гронда очень давно бежали три колдуньи, — объяснил Саркол слова господина. — Обретя укрытие в Хар Ганете, под защитой Хеллеброн они образовали Кровавый Ковен, чьего объединенного колдовства хватало даже на противостояние величайшим демонам Пустошей. С их совместной силой, пожалуй, может тягаться лишь сама Морати.
— Сейчас они с вами? — уточнил Малус.
Тулларис нахмурился. Сопротивление тонувшей рабыни становилось все слабее.
— Нет, но мы можем их призвать. Малекит не доверяет Морати до конца, ибо она не смогла предупредить его о вторжении демонов, и недоверие это распространяется на всех ее колдуний. Он знает, как важно иметь в своем распоряжении ведьм, что не питают к его матери уважения. Ковен у него под рукой — на тот случай, если придется давать бой воспитанницам Морати.
— Да, его положение шаткое, — продолжил Саркол. — Если Малекит примирится с матерью, как часто бывало раньше, эти отщепенки погибнут. Учитывая такую возможность, они рады бы были снова получить защиту Хар Ганета и благосклонность Кхаина.