Ледяной взгляд драхау заставил Сайлара замолчать.
— Подарить победу Имрику или Малекиту? — произнес Малус. — Ну уж нет! Эта победа будет моей! Никто не украдет ее у меня, как случилось с Орлиными Вратами.
Он поднял руку, а затем резко опустил закованный в броню кулак. По его сигналу горн разнес печальную ноту по скалам. Из-под возвышения, на котором шло совещание Малуса и Сайлара, к врагу устремилась огромная рать. Защелкали кнуты надсмотрщиков, понукая рабов, словно это был скот.
Сайлар почувствовал, что внутри у него все похолодело при виде того, как наггоритов гонят навстречу азурам. Он знал, что рабам при их численности не сдержать рывок эллирионских войск — да Малус и не рассчитывал на это. Сайлар знал и какой дьявольский план стоит за бойней — и чувствовал себя даже хуже, чем прежде. Пусть сломленные, пусть порабощенные, наггориты оставались друкаями, и для Сайлара это не было пустым звуком, особенно теперь, с тех пор как темные эльфы покинули Наггарот. Последние сыны Холодной Земли — а их жизнями разбрасывались вот так вот! От творившейся внизу несправедливости Сайлара едва не мутило.
— Перевалы скроют истинное число собак Кунора, — усмехнулся Малус. — Для азуров все будет выглядеть так, словно это моя армия целиком спускается с гор к ним навстречу. Магия не даст им раскрыть наш обман. Когда наггориты побегут, азуры почуют запах победы — и рванутся вдогонку. — Он сжал кулаки, его лицо исказила страшная ненависть. — Тогда они мои. Жертвоприношения на алтарь моей славы, а не Короля-Колдуна!
Сайлар посмотрел вниз, на перевал. Первая линия наггоритов только что вышла на равнину. Тотчас же от рядов азуров посыпался дождь стрел и копий. Снаряды ударили по строю друкаев и поразили десятки эльфов — они падали целыми толпами. Кунор сын Кунолла и его подручные кнутами гнали в образовавшиеся в рядах пробелы свежих рабов, не давая тем времени для раздумий или страха. И наггориты продирались дальше, упорно двигались на авангард азуров, топча тела убитых и раненых, глухие к крикам искалеченных и погибавших.
Из рядов азуров выступили отряды воинов, облаченных в длинные кольчуги. Они встретили атаку солдат-рабов, обрушив на них большие двуручные мечи и кося врагов, словно колосья ржи. Их лезвия проходили сквозь доспехи друкаев, будто через бумагу, практически не встречая сопротивления костей и плоти.
Кунор и рабовладельцы подгоняли войска все неистовее и неистовее, но в конце концов достигла предела даже фаталистическая решимость наггоритов. Они развернулись и с дикими криками, полными первобытного отчаяния и тревоги, побежали обратно, заставляя в панике отстучать тех, кто раньше шел за ними.
Азуры, в чьих сердцах ликовала песнь Кхаина, распаляемая запахом крови врагов, преследовали дрогнувших противников. Торжествующе крича, они набрасывались на друкаев и убивали всех, кто имел несчастье попасть к ним в руки.
Малус улыбнулся — столь гротескно-кровожадной гримасе позавидовал бы и сам Тулларис, будь он неподалеку. Драхау снова высоко воздел ладонь. Он внимательно наблюдал за тем, как наггориты возвращаются в ущелье, оценивая численность и продвижение следовавших за ними азуров.
— Может, дадим нашим воинам шанс уйти? — спросил Сайлар.
Малус не удостоил Кровавого Шипа даже взглядом.
— Наггориты гибнут в интересах Хага. Это все, для чего они годятся.
Вытянув указательный палец и одновременно подняв большой, драхау дал сигнал, которого ждали стоявшие на возвышении войска.
Колдовская завеса, скрывавшая их, растворилась, и друкаи двинулись в атаку. На их сокрытие ушла изрядная доля сил Друсалы, и ведьма была полностью вымотана. Лишь замерев, воины могли сохранить иллюзию камня и мха. Первые признаки движения раскрыли засаду. Шеренга за шеренгой на противника шли Темные Осколки, ужасающая мощь их многозарядных арбалетов подкреплялась полудюжиной стрелометов. И азуры, и наггориты закричали в отчаянии, увидев, что в них целятся друкаи.
Развернувшаяся следом бойня была ужасна даже по самым смелым меркам. Звенели тетивы, скрежетали пробиваемые болтами латы, трещала рвавшаяся плоть, создавая какофонический оркестр кошмара. В давке, вызванной всеобщей паникой, мертвые воины были приколоты стрелами к живым, раненые — пригвождены к стенам ущелья. Арбалетные болты выбивали рыцарей Эллириона из седел только для того, чтобы те упали прямо на мечи и копья пехоты. Земля перевала превратилась в бурлившее море смерти, захлестывавшее безжалостными волнами всех, кто пытался спастись от резни.