Возможно, Друсала уже рассказала Малекиту о том, что здесь произошло, прибегнув к помощи чар.
Малус почти надеялся, что это так. Все, что еще больше истощало ее магию, было достойно аплодисментов.
— Мне понадобится твоя помощь этой ночью, — сказал Малус Сайлару Кровавому Шипу. — Будь неподалеку. Есть срочное дело, требующее нашего внимания, и я не хочу доверять его кому-то, кроме нас с тобой…
Налетевший порыв ветра обдал их странным теплом. При свете звезд Сайлар заметил жуткое сияние, источаемое вершинами Кольцевых гор. Ему, лишенному ведьмовского дара, было не по себе от осознания, что он видит струящуюся с гор магию. Подобные вещи говорили о том, как быстро мир распадается на части. «Даже если друкаи воплотят свою давнюю грезу о завоевании Ултуана, — размышлял Сайлар, — не будет ли победа равносильна поражению?» Мощь Хаоса захлестнула Наггарот, уничтожив землю, что защищала и изменяла изгнанный друкайский народ на протяжении тысячелетий. Он видел, как бушевали, распадаясь моря при их уходе из Холодной Земли. И кто сказал, что Ултуан в этом плане неприкосновенен.
Сайлар отбросил опасения, сосредоточившись на предстоящей задаче. Малейшее отвлечение внимания могло стать гибельным. Он сожалел, что выразил сомнения по поводу безжалостной стратегии Малуса. Возможно, именно это недовольство заставило Малуса усомниться в его преданности и поручить ему нынешнее опасное дело. Когда-то он почти надеялся, что после всего, через что они прошли, драхау стал считать его кем-то большим, нежели очередным расходным лакеем. Но спустя столько лет он понял: не стал. Какие бы узы их ни связывали, Сайлар знал, что никто не будет незаменим, если встанет между Малусом и его амбициями. Хауклир, Лунара, даже его собственный отец, ваулкхар Лурхан, — все они, превратившись в препятствия на пути Темного Клинка, пали.
И вот пришла пора избавиться от очередного препятствия, и поручено это было Сайлару.
Малус завел с ним необычайно откровенный разговор о тех причинах, по которым ведьме Друсале надлежало умереть. В дополнение к подозрениям в шпионаже для Малекита он стал догадываться, что Друсала имела отношение к убийству леди Эльдиры. Как одному из немногих осведомленных о состоянии драхау, Малус сказал Сайлару о том, что колдунья знала о Ц’Аркане и продемонстрировала свою власть над демоном. Значит, рано или поздно ее контроль перекинется и на самого драхау. В интересах защиты наследия Хаг Граэфа Малус должен был избавиться от ее хватки. Ради свободы воли и мести Друсала должна была умереть.
Битва против эллирионского войска ослабила колдунью. Она использовала все свои силы, чтобы скрыть отряды друкаев как от заклинаний, так и от глаз преследовавших их азуров. Друсала обладала великой силой, но все равно задачи, возложенные на ведьму, ее истощили. После битвы она тихо покинула лагерь и поднялась в горы с немым стражем Абсалотом.
Друсала думала, что ее отсутствие останется незамеченным, но в этой вере чары подвели ее. За ней наблюдали ведьмы Кровавого Ковена. Их тоже перенапрягла битва, но их было трое, и они смогли выдержать натиск лучше Друсалы. У них по-прежнему хватало сил, чтобы следить за ней, и они известили Малуса о ее уходе из лагеря.
Тихо пробираясь по скалам, Сайлар прислушивался к малейшему шуму шагов тех солдат, что, как он знал, шли неподалеку. Отряд для атаки на ведьму Малус набрал не из собственной армии, а из войск Туллариса. Поклоняющиеся Кхаину палачи считали убийства священными деяниями и не питали любви ни к Малекиту, ни к ведьмам Гронда. Умерщвление Друсалы они воспринимали как нечто большее, чем простая победа над врагом, — то был акт, дарующий им благословение их Бога.
Двадцать Кровопийц во главе с гадким Сарколом Нарзой казались ему, Сайлару Кровавому Шипу, едва ли не избыточной силой для противостояния выдохшейся чаровнице и ее странному телохранителю.
Друсала была достаточно осторожна и не разожгла костер. В этих землях сновали разведчики азуров и сбежавшие с поля брани эллирионцы. Она поступила благоразумно, проявив некоторую осмотрительность. Однако она бы меньше выдавала себя, если бы не использовала стекавшие с гор эфирные потоки. Спирали энергии, видимые теперь и Сайлару, закручивались к скалистому выступу и сходились в одной точке — все равно что маяк или звук трубы. Он объявлял о близости Друсалы любому, кто оказывался рядом.