С кольев плененные азуры с ужасом и отвращением смотрели, как колдуньи доводят себя до исступления. Они выписывали ножами на телах друг друга узоры из ран и порезов, выплясывали калечившие их бессмысленные танцы, словно были не в силах противиться некоему призрачному музыканту. Все неистовее, быстрее, безумнее становились движения. Голоса ведьм поднялись до звериных воплей, имитирующих рык гончих и крики охотящихся ястребов. Этот животный хор наращивал злобу и дикость, уходя то в шипение саурианских дебрей, то в адскую какофонию Пустошей.
Прозвучал последний вопль, танец самоистязания прекратился, и ножи были обращены против пленников. Азуры с перерезанными горлами и пронзенными сердцами один за другим обмякали на кольях. Кровь фонтаном выплескивалась из страшных ран, поток красной жидкости начинал отливать черным. Убивая жертв, ведьмы восторженно визжали. Земля под символом Кхаина, выстроенным из кольев, превратилась в болото темной поблескивавшей крови.
Когда испустила дух последняя жертва, ведьмы Ковена вернули ножи за пояс и рухнули наземь, непристойно перекатываясь в крови, впитывавшейся в их бледную кожу. Скользя по алевшей грязи, ведьмы ощущали, как магия, пойманная в ловушку крови, наполняет их. Эфирные потоки втягивались в них, заставляя тела и души содрогаться в спазматической тошноте.
Внезапно внимание колдуний привлекло чужое присутствие. На краю поляны они увидели эльфийку, одетую в черное. Ее темные волосы слагали многоярусную прическу, убранную серебром. Опершись на жуткого вида посох, навершие которого ярко светилось от заключенной внутри магии, она с насмешливым презрением созерцала игрище. В глазах ее блистала застарелая, давно скопленная ненависть.
— Валяетесь в грязи, будто свиньи, — ухмыльнулась Друсала. — Ради такого удовольствия предали вы свою госпожу?
Одна из ведьм, старшая из троицы, поднялась на ноги и указала когтистым пальцем на эльфийку:
— Тебе ли говорить о предательстве! Почему ты не в Гронде, не в услужении Морати, а? У самой-то рыльце в пуху — а еще лекции нам читаешь!
— Что ж, кому вы верны теперь, когда бежали даже от Хеллеброн? — задала вопрос Друсала и, прежде чем ведьмы ответили, раскрыла ладонь, демонстрируя оберег, что был снят с тела Саркола Нарзы. — Интересную вещь нашла я в руке мертвого убийцы… И что еще интереснее, у всего его отряда были такие же.
Ведьмы Ковена беспокойно переглянулись. Они-то думали, что Саркол и его убийцы попросту не смогли добраться до Друсалы по темени ночи. Предгорья, в конце концов, простирались на много миль.
— Забудьте о них, — бросила Друсала Ковену. — Они все — ну, почти все — мертвы. Не осталось никого, кто мог бы свидетельствовать против вас.
Одна из ведьм издала сухой, кашляющий смешок.
— Есть еще ты, Друсала. Ты жива — и можешь свидетельствовать против нас.
Чародейка из Гронда холодно улыбнулась.
— И правда. Как же намерены поступить со мной три беженки из ковена Морати?
Колдуньи снова обменялись взглядами, но на этот раз в них было что-то хитрое.
— Мы обратились к древним чарам. Мы вобрали в себя благословение Кхаина, наши тела теперь — сосуды черной силы. Ты насмехаешься над нами не в самый благоприятный для таких дел час, подстилка Морати. Кровавый Ковен купается в милости Кхаина — наши силы на пике!
— Да, вы действительно набрались сил. Я ждала не один час, чтобы это произошло. Так мне будет даже приятнее пустить вас всех прахом по ветру.
Одна из ведьм злобно зарычала. Выбросив вперед руку, она направила на Друсалу волну дымящейся тьмы. Устремившись к цели, поток силы задел деревянные колья, и тела азуров на них мгновенно разложились.
Друсала взмахнула посохом, заставив едкую тьму сгинуть. Облако распалось и закапало на землю, словно зловонная роса.
— Не впечатляет, — усмехнулась Друсала.
Взвыв от переполнявшей их ярости, три ведьмы начали пальцами творить в воздухе кабалистические знаки, тут же вспыхивавшие призрачным огнем. По мере того как в пространстве появлялось все больше пылающих символов, сами тела колдуний тоже начали светиться. Когда Кровавый Ковен обрушил на Друсалу всю свою накопленную ярость, сотворенное заклинание потратило чары не какой-то одной, а сразу всех трех ведьм. Из земли взметнулись алые потоки, через мгновение образовавшие в воздухе длинное копье из живой, пульсирующей крови. Колдуньи Ковена взмахнули ладонями, запустив жуткое орудие прямо в Друсалу.