— Что, если мы предпочитаем свободу? — требовательно выкрикнула одна из ведьм.
— Что, если мы явились воздать должное Богу Убийств, как и он воздает нам? — спросила другая.
Друсала рассмеялась.
— Тогда вы просто три дуры, — бросила она. — Несмотря на объединенные усилия, вы не смогли противостоять мне. А я всего-то служанка Морати. Как бы вы справились, если бы сама королева явилась сюда? Не будьте настолько глупы, думая, что она станет вечно довольствоваться ссылкой в Гронд. Когда пробьет урочный час, она начнет действовать — и тогда ей не составит труда отличить верных слуг от врагов. И стены Хар Ганета от нее не защитят.
В ответ послышался ропот. Затем ведьмы повернулись друг к другу и начали общаться мысленно, без слов обсуждая сказанное Друсалой.
Та смотрела на них с немалым опасением. Их магии почти хватило, чтобы убить ее. Только лишь благодаря поспешному заклинанию перемещения, которое она использовала, кровавое копье не попало в нее. Конечно, выжить после такой изуверской атаки было бы непросто. А ее страшный удар, что испепелил бы любую колдунью в Наггароте, эти три ренегатки перенесли, лишь поранившись!
Друсала не думала предлагать перемирие и обещать реабилитацию, когда пришла сюда, чтобы противостоять Кровавому Ковену. Тем не менее, как знал любой генерал друкаев, ни один план не оставался неизменным после контакта с противником. Она чувствовала, что знает, к какому они придут решению. Они слишком долго жили в страхе перед Морати. Возможность избавиться от этого страха была чересчур хороша, чтобы ее упускать. Они согласятся на предложение Друсалы.
Малусу и Тулларису станет чрезвычайно трудно действовать против Друсалы теперь, когда ведьмы, которых они приручили, оказались под ее контролем. Однако она решила не разочаровывать их. Пусть думают, что пока еще могут опираться на Кровавый Ковен. Их заблуждение предупредит ее о любом плане, который придет им в голову.
Конечно, если Малус Темный Клинок вообще сможет вынашивать какие-либо планы после этой ночи. Друсала надеялась, что сможет. Она слишком много вложила в него, чтобы Малус пропал почем зря.
Тьма сомкнулась над лагерем уцелевших наггоритов. Кунор сын Кунолла демонстрировал необычную для себя сдержанность после жестокой битвы против армий Эллириона, всего-то казнив каждого третьего солдата-раба из тех, что попытались дезертировать и скрыться в горах. Едва ли двадцать трупов насадили на колья, в качестве предупреждения растыканные по периметру лагеря. По меркам прежних зверств это были сущие пустяки.
Конечно, во многом такая сдержанность объяснялась тем, что из тысяч рабов в живых остались лишь сотни — меньше двадцатой части тех, кто сдался на милость Малуса. Даже Кунор понимал, что скоро настанет время, когда из его рабов не получится создать полноценную способную к бою армию.
Сыновья Наггора искали благородной смерти в битве, конца, достойного внимания Кхаина и Эрет Кхиали. Ради этого они терпели унижения и жестокость со стороны Кунора и его приспешников, позабыли о гордости и поклялись служить завоевателю. Но Малус предавал их на каждом шагу, раз за разом посылая не на битву, а на бойню. Их использовали не как солдат, а как заслон для клинков и стрел врага. Даже иллюзию славной смерти во время сечи у них в итоге вырвали и бросили гнить рядом с растерзанными трупами.
В последнем сражении с эллирионцами рабов уничтожали собратья-друкаи, без всяких угрызений совести убивая их наравне с азурами. Та битва стала самым страшным оскорблением для тех, кто ее пережил.
В полумраке лагеря скользила троица теней. Они молча крались мимо палаток, где спали уцелевшие наггориты. Лишь немногие из выживших знали о заговоре, который разворачивался этой ночью. Они единственные в лагере спали, как праведники, и видели счастливые сны.
Пришло время действовать. Сейчас, когда у них еще были силы нанести удар, отомстить тирану, что столь жестоко надругался над ними. Последний подвиг ради славы Наггора, последний шанс для его сыновей высоко вскинуть головы и вспомнить о гордости, которая когда-то переполняла их.
Брагат Блит провел большим пальцем по обуху ножа. Само лезвие было смазано желчью гидры во время битвы за Орлиные Врата, его окунули в яд, хлынувший из разодранной туши Кривого Когтя. Используя знания, которым его научили в Колдовской Гвардии, Брек, сын Бурока, сохранил мощь яда на лезвии на протяжении долгого марша по Эллириону.