Брагат чувствовал смертоносную силу оружия, которое держал в руке. Чувствовал, как эта сила вливается в него самого. Стоило Брагату изменить хватку, провести пальцем по лезвию, всему бы пришел конец. И никаких больше сомнений и страхов, никаких страданий, миг боли — и все прекратится. Сжимая в ладони такую мощь, Брагат чувствовал, как ускоряет бег сердце, как заворачивается узлом нутро. В его руке находилась смерть — и прежде чем ночь закончится, смерть эта упокоится в груди Малуса Темного Клинка.
Убийство тирана было последним актом неповиновения, дозволенным наггоритам.
Мстить отправились трое — кроме Брагата, выступили Брек, сын Бурока, и Лорфал Ловкач. Яда хватило лишь на три лезвия. Прочим заговорщикам пришлось остаться и выжидать. Именно этой троице предстояло воплотить их план в жизнь.
А план был довольно-таки непрост. Сокровищами, награбленными у азуров, которые пали на поле боя, удалось подкупить винодела из Хаг Граэфа. Друкай таил злобу на Малуса: весь источник его заработка остался в Наггароте после того великого исхода. Победу над войском Эллириона высший свет друкаев праздновал до глубокой ночи. Подкуп винодела обеспечил доставку на пир вина, разбавленного дурманом. Брагат жалел лишь о том, что ресурсы не позволяли заговорщикам добавить в напиток какое-нибудь более сильное средство. Пробираясь сквозь тьму, трио убийц вскоре миновало периметр наггоритского лагеря — и часовой, что должен был забить тревогу, отвернулся, увидев Брагата и его спутников. Внезапно он обнаружил, что жуткий магический свет в небе над головой интересен ему куда больше убийц, пробиравшихся через стену заграждения. Потребовалось немало золота, чтобы купить сотрудничество часовых, но многие таили на Малуса собственные обиды, и не приходилось сомневаться, что они отведут взгляд, если это как-то негативно скажется на драхау.
— Я все еще думаю, что было бы разумнее подождать возвращения лорда Сайлара, — прошептал Лорфал, когда они пробирались по узкой мшистой тропке между рядами палаток.
В каждой спало по десять воинов Хаг Граэфа. Никто не знал, сколько из них отпраздновали победу, накачавшись отравленным вином, и скольким понадобится лишь малейший шум, чтобы проснуться. Шел наиопаснейший этап их замысла, и убийцы это прекрасно понимали.
Брагат хмуро взглянул на Лорфала.
— Сайлар может нам помочь, но станет ли? Лучше ударить сейчас, пока он и Саркол Нарза в отлучке. Когда дело будет сделано, он не отвергнет титул нового драхау.
— Но поблагодарит ли он нас за то, что мы освободили ему место? — усомнился Брек.
— Нашему брату вряд ли грозит что-то хуже Малуса, — ответил Брагат. — Даже скорая казнь предпочтительнее этого растянутого ада и унижений.
Убийцы миновали один палаточный ряд и прокрались в другой, когда Лорфал вдруг замер. Он дрожащим пальцем ткнул в одну из палаток. На скамейке перед ней забылась пьяным сном закованная в броню эльфийка, голова ее свесилась на плечо, у ног ее покоился мех с вином. Однако не одурманенная стражница заставила Лорфала остановиться. Торжествуя, он показал пальцем на знамя рядом со спящей воительницей и на глиф, изображенный на нем. Этот символ знали все наггориты, и все они его проклинали.
— Кунор Сын Кунолла! Он должен быть внутри! — сплюнул Лорфал Ловкач. — Я убью эту проклятую тварь.
Он уже пошел вперед, доставая нож, но Брагат схватил его за плечо.
— Нет времени! — зашипел он. — Мы должны уничтожить Малуса до восхода солнца. Подумай о великой цели!
Лорфал вырвался из хватки Брагата. Нахмурившись, он повернул голову, открывая глубокую борозду на шее, пропаханную кнутом Кунора.
— Не могу придумать более великой цели, чем месть за такое. Малус подождет. Раз у нас нет времени на Кунора, мы должны просто найти это время.
Брагат хотел продолжать спорить, но мимо него к палатке рабовладельца, крадучись, словно голодный волк, уже проскользнул Брек. Смирившись с поражением, Брагат последовал за Лорфалом. Брек перерезал пьяной стражнице горло отравленным лезвием, а Лорфал снял завесу, отгораживавшую нутро палатки от внешнего мира.
Кунор лежал, растянувшись на ложе из звериных шкур, и слегка постанывал во сне. Бурдюк с вином свисал с его руки, последние капли проливались на пол.
Наггориты мрачно воззрились на спящего рабовладельца. Кунор издевался над ними задолго до того, как флот вторжения высадился в Ултуане, но именно недавно причиненные унижения ярче всего горели в памяти. О большем эльфы и мечтать не могли — их заклятый враг без возможности оказать сопротивление лежал перед ними.