Наклонившись над спящим друкаем, Лорфал высоко поднял нож и пробил им грудь Кунора. Темная кровь, пузырясь, потекла из раны, и он вонзил лезвие снова. Дорвавшийся до мести раб наносил удар за ударом, пока все стены палатки не оказались забрызганы кровью Кунора. Обагрились и руки, и лицо убийцы — но он все никак не мог остановиться.
— Хватит! — Брагат оттянул Лорфала от изуродованного трупа. — Он мертв!
— Он должен был кричать! — прорычал Лорфал, по-прежнему глядя на тело Кунора. — Это вино лишило меня крика!
— Тогда пришла пора найти шатер драхау, — заявил Брик. — Малус боится отравителей и держит собственный запас вина. Он не будет без сознания, как этот пес. Убей Малуса — и получишь свой крик.
Оставив зарезанного Кунора, наггориты опять скользнули в ночь.
Сердце Сайлара Кровавого Шипа, казалось, выпрыгнет из груди. Несколько часов кряду он мчался обратно в военный лагерь друкаев, карабкался через чащу и скалы, сбегал с предгорий. Его эльфийская выносливость была истощена до предела нахлынувшими испытаниями. Каждый раз, когда его сапог ударялся о землю, он чувствовал, как на веках пульсирует жилка. Кровь глухо рокотала в ушах. Дыхание стало прерывистым: один сухой вдох за другим, каждый — обжигал легкие и посылал волны боли по телу.
Потребность в спешке никогда не была столь велика. Сайлар стал единственным выжившим после нападения на Друсалу. Однако почему ведьма пощадила его и велела отари отступить, догадаться не составляло труда. Она любезно объяснила им: Сайлар необходим для того, чтобы занять место драхау. Войску Хаг Граэфа вскоре может понадобиться новый командир. Если эта роль не достанется Сайлару, генералом себя назначит Тулларис Вестник Ужаса, чего ведьма всерьез опасалась. Друсала откровенно призналась: она сомневается, что сумеет добиться такого же влияния на жестокого служителя Кхаина, как на Малуса. Кем бы Малус ни был.
Сайлар стиснул зубы под напором охватившего его самобичевания. И почему он позволил Брагату Блиту вовлечь себя в заговор? Он что, правда пожалел рабов или искал возможности получить собственную выгоду? Как ни крути, он знал, что Друсале была известна его причастность к делам Брагата. Если с Малусом что-то случится, у нее появится серьезный повод шантажировать его. На посту драхау Сайлар стал бы не более чем марионеткой ведьмы. Он знал, что не сумеет сопротивляться ей — ему попросту недоставало для такого силы воли. Лишь могучая личность вроде Малуса могла устоять в борьбе с коварной послушницей Морати.
Высокородный побежал еще быстрее, застонав при виде ранних рассветных звезд, которые начали подкрадываться к горизонту, исчезая в сиянии завихрений магии, потрескивавшей над Кольцевыми горами. По тем намекам, что он получил oт Друсалы, Брагат и заговорщики выдвинутся до восхода солнца, пока армия спит. Если Сайлар намеревался предупредить Малуса, ему требовалось попасть в лагерь до того, как рассветет.
Едва уловимый шорох в кустах заставил Кровавого Шипа выхватить меч и оглядеться. Ножи Кхаина следовали за ним! Кажется, глава отари, Мерикаар, не согласился с решением Друсалы отпустить Сайлара. Интересно, отдал ли он дикарям наказ заняться высокородным, когда они окажутся далеко от колдуньи?
Сайлар убрал меч в ножны. Пусть тени следуют за ним — их присутствие не должно отвлекать его от цели. Ему пришлось принять на веру, что Мерикаар и его соплеменники сами осознают масштабы сил Друсалы и понимают: скрыть от нее двойную игру невозможно. Последнее Сайлар мог подтвердить из личного опыта.
Казалось, минула целая жизнь, прежде чем Сайлар увидел сторожевые костры, что отмечали границы лагеря. Перейдя с бега на быстрый шаг, он подавил снедавшую его панику. Скоро он попадется на глаза часовым. Воины Хаг Граэфа позволили бы уверенному и спокойному высокородному пройти в лагерь без лишних вопросов, но они наверняка задержат эльфа, что выглядит так, будто он через ворота Нетху проскочил. Изобразив властную отрешенность, которой ни капли на самом деле не чувствовал, Сайлар расстегнул брошь, скреплявшую края его плаща под шеей. Брошь была украшена изображением наггоритской гончей смерти — излюбленной эмблемой наиболее приближенных к Малусу друкаев, известной любому солдату Темной Скалы.
Впереди из темноты материализовались двое часовых. У одного был арбалет, другой держал на весу остро заточенное копье. Прежде чем солдаты успели как-то ему помешать Сайлар уже предъявил им брошь.