Малус кивнул, оценив уловку. Что ж, он обсудит детали с Иктеоном, Тулларисом и генералами позже — а пока оставалось лишь поставить Друсалу на место:
— Я ничего от тебя не «хочу», ведьма, — я велю тебе. Смотри же, не разочаруй меня.
Угодья Опустошения казались безобразной проплешиной, портящей умиротворение бесконечного лета в Эллирионе. Огромные груды колотой вулканической породы устилали равнину, превращая ландшафт в жуткую галерею продуваемых ветром скал и оврагов, где на дне подкарауливали острые зазубрины. По этим призрачным пустошам и вышагивали силы азуров — почти тысяча солдат. Вперед себя они не послали ни одного разведчика, что в случае любых иных воинов могло свидетельствовать о высокомерии. С Гвардией Феникса все было по-другому. Гвардейцы входили в Храм Азуриана. Они заключали договор с Богом-Создателем, связывая жизни с Азурианом в обмен на право служения Ему к вящей славе Его божественного благословения. Взамен им даровано было откровение, недоступное другим эльфам; каждому из них открылись место и час смерти. Для того чтобы сохранить предзнаменования в тайне и защитить святость жуткого пророчества, воины Гвардии Феникса давали клятву молчания, согласно которой ни одно предсказание не могло соскользнуть с их языков и послать рябь раздора по полотну грядущего.
Сильнее всех проклятие предвидения отпечаталось на Карадриане Пламенном: высокомерный знатный эльф вторгся в святая святых Храма Азуриана, проникнув в неприкосновенные Покои Отведенных Дней. Какие тайны открылись ему там — не знал никто, кроме его самого, но с той поры Карадриан оказался наделен ужасным чувством предвидения, а на его лоб легла непреходящим отпечатком руна Азуриана, сияющая колдовским светом.
Способность заглядывать в будущее хранила Карадриана на протяжении веков. Под его командованием воины обретали знание о ходе сражения задолго до того, как нанесен был первый удар. Расположение вражеской армии, сила их лидеров и их полков — все это не являлось секретом для капитана Гвардии Феникса. Исход любой схватки был ему уже известен, местность поля боя — уже отпечатана в мыслях. Для Карадриана даже в большей степени, чем для воинов Гвардии Феникса, будущее являло собой факт, а не просто туман возможностей и потенциалов.
Более опасного врага Малус и вообразить себе не мог. Величайшая сила друкаев крылась в обмане и предательстве, и сила эта мало что значила в борьбе с противником, который уже знал будущее. Единственное, что могло поспорить с божественной магией Карадриана, — магия еще большая. Магия, принадлежащая Малусу. Магия достаточно безжалостная, чтобы разорвать завесу времени и высмеять саму суть будущего. От леди Эльдиры Малус знал, насколько подобная магия опасна: лишь жабы-жрецы, обитающие в джунглях, могли безнаказанно нарушать законы колдовства таким образом. Слабый чародей, дерзнувший провести страшный ритуал, рисковал не только жизнью, но и душой.
К счастью, в распоряжении Малуса была ведьма, способная пойти на подобный риск. Играя на гордости Друсалы, Малус мог манипулировать ею и возвести в ранг ключевой фигуры на доске сражения. Уничтожение Гвардии Феникса станет страшным ударом не только для защитников Авелорна, но и для азуров в целом. Все, что ему для этого требовалось, — обмануть провидческие силы Карадриана.
Теперь от колдуньи зависело многое. Малус взглянул на Друсалу, стоявшую у чана с булькавшей кровью десятка принесенных в жертву наггоритов. Рядом — вот ведь ирония! — выстроились ведьмы Кровавого Ковена. Объединенные общей целью, послушница Морати и приспешницы Хеллеброн работали с твердым намерением принести победу Хаг Граэфу.
Злюка беспокойно зарычал, когда воздух вокруг него наполнился веяниями тьмы. Над котлом раскручивалась теневая спираль, эфирные ауры окутывали фигуры колдуний. На глазах Малуса бледная кожа Друсалы и ее временных союзниц начала быстро чернеть, став в конце концов темной, как малахит. С тонких пальцев ведьм сорвались сверкающие потоки энергии, они пронеслись через равнину и окутали каждый полк войска драхау.
— Лорд ужаса, — робко прошептал Дольтейк.
Малус слегка повернул голову к нему, стараясь уместить во взгляде и рыцаря, и ведьм.
— Гвардия Феникса почти миновала Угодья Опустошения. Если они доберутся до открытой равнины, наша засада не сможет остановить их, какую бы магию нам ни обещала колдунья.
Тяжелый кулак Малуса впечатался в скулу Дольтейка. Холодный рыцаря жадно зарычал, уловив запах свежей крови, брызнувшей изо рта наездника.