А если хотел выжить Малус, то он должен был стать именно тем, кто сразит эльфийского князя. Но когда драхау, пришпоривая Злюку, увел зверя подальше от Гвардии Феникса, он понял, что не одинок в своих амбициях.
Тулларис Вестник Ужаса тоже приметил Дракона Котика. Избранник Кхаина, запрокинув голову, издал леденящий кровь вой. Пронзив Первым Драйхом азура, с которым он бился, и содрав уже мертвого эльфа с клинка, словно тонкий лист, Тулларис развернулся и начал продираться сквозь ряды Гвардии Кости. Те его палачи, что были слишком медлительны, чтобы освободить дорогу, пали от рук своего безумного командира, изрубленные с той же безжалостностью, как до этого азуры.
Тулларис и Тирион питали друг к другу страшнейшую ненависть, но Малус знал, что в случае Туллариса ненависть эта разжигается божественными видениями и голосами в голове, которые, как полагал палач, принадлежали Кхаину. Огонь, что пылал в Тулларисе, был не просто безумием, а настоящей религиозной манией, обуздать которую могла только кровь героя-азура. Малус желал, чтобы голова князя сохранила его власть. Тулларису она была нужна лишь как подношение Богу Убийств.
Наследник Хаг Граэфа не сомневался: его притязание куда как разумнее, и намеревался сделать все, чтобы точку в легенде о герое поставил именно Варп-меч. Припав к седлу, Малус оглянулся на Сайлара. Он показал на Туллариса и скрестил указательный и средний пальцы. Этот очень старый условный знак появился у них еще в ту пору, когда Малус жил в башне отца, а Сайлар был простым слугой. Знак принес смерть огромному числу тех, кто доставлял Малусу неудобства. Сейчас списку предстояло пополниться еще одной забранной жизнью.
Оставив Сайлара заниматься деталями, Малус подстегнул Злюку. Кругом него Рыцари Пылающей Тьмы гнали своих обезумевших от крови холодных. По полю брани прокатывался грохочущий рев рептилий.
Пехота азуров, видя угрозу, исходящую от всадников на ящерах, двинулась им наперехват, чтобы помешать друкаям настичь Тириона и его кавалерию. Воинам Малуса перекрыла путь фаланга саферийских копьеносцев — их было слишком мало, чтобы уничтожить наступавших, но достаточно, чтобы воспрепятствовать скорому продвижению тех. По полю разнесся тошнотворный хруст: тяжеленные холодные на полном ходу вломились в наспех собранный забор из копий и щитов азуров. Оружие друкаев прошило щиты из серебристого дерева, нанеся чудовищные раны укрывавшимся за ними воинам. Несколько холодных опрокинулись, наткнувшись на выставленные копья азуров. Почти все всадники успели спрыгнуть с павших рептилий, но паре все-таки не повезло — бившиеся в предсмертных судорогах животные раздавили их.
Малус выхватил Варп-меч из ножен. Подгоняемый адской силой Ц’Аркана, он отбросил эльфийку с копьем, вставшую у него на пути, одним жестоким взмахом тяжелого лезвия. Искалеченная воительница врезалась в ряды товарищей, словно пущенный из пращи снаряд, сокрушая весом тела в броне кости рук и спин. Драхау погнал Злюку вперед и, нырнув в образовавшуюся щель, принялся раздавать удары зачарованным мечом направо и налево, собирая страшную дань с саферийскпх солдат. Командир отряда в серебряном шлеме рубанул по Малусу инкрустированной драгоценными камнями секирой, лезвие ударило по шипованному сабатону драхау и соскользнуло в сторону. Малус ответил на это нападение безжалостным взмахом Варп-меча, что срезал лицо с головы азура, оставив от нее череп с окровавленной кричавшей плотью.
Саферийцы несли жуткие потери. Десятки копьеносцев были убиты Рыцарями Пылающей Тьмы или искалечены клыками и когтями холодных. Решимость выживших поколебалась, и упрямо оборонявшиеся азуры дрогнули. Строй копьеносцев сломался, и они обратились в бегство. По иронии судьбы, отступлением они создали Малусу больше проблем, нежели атакой. Выплевывая угрозы и проклятья, драхау приказал рыцарям удержать ящеров и не дать им пуститься в погоню за отступавшими азурами. Подавить звериные инстинкты холодных было проще на словах, чем на деле. Голодные твари ослушались своих всадников и поскакали вслед за саферийцами, и несколько рыцарей нарушили строй. Одна зверюга была настолько против промедлений, что запрокинула голову и оттяпала наезднику руку — никто из товарищей ничем не успел помочь товарищу.