На пойманного в ловушку Сайлара внезапно упала мрачная тень. Высокородный успел схватиться за меч, но уже в следующий миг окровавленное лезвие Первого Драйха косой прошлось по его плечу, оставив отсеченную руку лежать в грязи.
— Преданность этому кретину всегда была твоей слабостью, Кровавый Шип! — прорычал Тулларис, нависая над изувеченным высокородным. Жестокая ухмылка искривила лицо палача. — Кхаин предупредил меня, что ты попытаешься спасти своего господина. Не бойся. Скоро он присоединится к тебе.
Замахнувшись со всей силы, Тулларис обрушил Первый Драйх вниз, раскроив Сайлару череп.
Эллирионцы вломились в ряды Кровопийц, пронзая копьями кольчуги и тела, дробя кости копытами эльфийских коней. Тирион пребывал в самом сердце битвы, горящий меч в его руке разил палачей, огромный жеребец Мальхандир под ним разбивал черепа и ломал ребра ударами мощных копыт.
Сквозь эту кровавую бойню Тулларис прокладывал себе путь к регенту, пронзая драйхом врагов одного за другим. Эльфы и их лошади гибли под ожесточенным напором Избранника Кхаина, свежая кровь из их тел добавлялась к той, что уже засохла на доспехах потрошителя. Слова садистской молитвы слетали с его уст — пробираясь среди сражавшихся, Тулларис непрестанно взывал к Кхаину, прося о том, чтобы резня никогда не заканчивалась. Мир бесконечной крови и жестоких расправ — такова в его понимании была единственная молитва, которую следовало вознести Богу Убийств.
Когда к сражению подключились Рыцари Пылающей Тьмы, они атаковали всех и каждого без разбора. Палачи гибли под когтями холодных, эллирионскую кавалерию выбивали из седел острые копья друкаев. Варп-меч выводил зловещую песнь, по мере того как Малус прорубал путь сквозь врагов и бывших союзников. Сила демона обратила его мышцы в стальные канаты, и под его ударами тела жертв рассыпались на куски. Клинок вспарывал латы и крошил кости. Драхау встречал каждый новый труп исступленным криком, купаясь в переполнявшей его мощи.
Перед взором Малуса замаячило знамя Короля-Феникса — штандарт, что был доверен Тириону как Регенту Ултуана. Удвоив безжалостность натиска, драхау стал расчищать дорогу к цели. Когда тела последних сокрушенных клинком эллирионцев легли к его ногам, Малус погнал Злюку вперед в свирепой атаке, что требовала от ящера всех сохранившихся сил.
Мальхандир учуял рогатого до нападения. Предупредительно заржав, эльфийский конь развернулся, когда Малус бросился на Тириона. В самый последний момент регент успел вскинуть Солнцеклык и заблокировать опускавшийся на него Варп-меч. Искры полярно противоположных чар брызнули с краев заколдованных клинков. Несмотря на демоническую силу, распиравшую изнутри руки Малуса, расколоть Солнцеклык у него не вышло, хотя прочие мечи от его ударов разлетались на мелкие кусочки. Однако он прекрасно видел, как дрожит от напряжения Тирион, сдерживая его удар.
Скинувшись в седле, Малус обрушивал на Тириона все новые и новые выпады. Солнцеклык отражал их, лезвия мечей визжали, наталкиваясь друг на друга. С каждым ударом Малус отмечал, что запас выносливости Тириона тает. Атаки кренили регента к седлу, реакция его теряла скорость. Тирион ослабевал, а Малус же, напротив, чувствовал, как каждый новый вдох пополняет его мощь.
Злюка щелкал пастью в опасной близости от Мальхандира, вынуждая коня уворачиваться от острых клыков и то и дело сбивать точность хозяина, направленную на блокировки атак Малуса. Миг за мигом, вдох за вдохом, удар за ударом сердца приближалась победа драхау.
Воодушевленный ослаблением врага и демонической мощью, распиравшей тело, Малус не был готов к тому, что Тирион изменит тактику. Когда Варп-меч в очередной раз опускался на голову регента, вместо того чтобы, как обычно, блокировать удар, Тирион резко увел коня в сторону, и клинок Малуса пронзил лишь воздух. Без ожидаемого столкновения лезвия с лезвием драхау утратил равновесие и невольно подался вперед, едва не вывалившись из седла.
Тут же Тирион ударил Малуса Солнцеклыком, но скорость и ловкость, отточенные драхау в столкновениях с ужасами Наггарота и опасностями Пустошей, не подвели и в этот раз. Когда оружие Тириона понеслось к нему, Малус откинулся назад, распластавшись по спине Злюки. Вместо того чтобы пронзить его, Солнцеклык лишь задел щеку — тем не менее касательное ранение вырвало из груди Малуса отчаянный крик. Жидкость, выступившая на порезе, была не просто кровью — в ней пробивались темно-фиолетовые нити поганого демонического ихора.