В тот момент, когда Друсала начала творить заклинание, эфир содрогнулся. Где-то далеко был совершен грандиозный нечестивый ритуал, деяние столь мощное, что его эхо неслось по ветрам магии с яростью урагана. Колдунья напрягла волю, пытаясь отвести энергию, гонимую перед тем ураганом, пытаясь обуздать нужную ей магию до того, как ее накроет эфирное цунами.
Тирион лежал в грязи, кровь текла из раны в его спине. Он поднял глаза на Туллариса — Избранник Кхаина занес над ним окрасившийся алым драйх. Вид собственной крови, капавшей с жуткого лезвия, пошатнул душевное равновесие регента.
— Кхаин сказал мне, что я найду тебя здесь, — заявил Тулларис, неторопливо поднимая Первый Драйх выше.
Когда Тирион понял, что смертоносное оружие сейчас отрубит ему голову, ужасный холод ожег его нутро. Одиночество и горечь утрат сковали льдом разум и сердце. Страдание растеклось по телу, наполняя его невыразимой болью. Его дочь, Алиатра, была мертва. Он не знал, где и как настигла ее смерть, — знал лишь сам факт. На мгновение он ощутил, как их души коснулись друг друга. Но потом Алиатра исчезла совершенно. Даже ее души не осталось, она растаяла в учиненном над телом зверстве.
Ярость темнее и ужаснее, чем все, что он когда-либо прежде испытывал, заполнила разум Тириона до краев. Он давно боялся прихода проклятия Аэнариона, убийственного безумия, терзавшего всех кровных наследников первого эльфийского короля. Но теперь ему было безразлично. Безразлично, проклятие ли это, вековое безумие или нет. Теперь всем, что его занимало, стала снедавшая его боль. И он хотел, чтобы она прекратилась. Ему нужно было заставить кого-то страдать так же, как страдал он.
Тирион больше не чувствовал раны в спине или усталости в конечностях. Его тело налилось силой, исполненной дикой ярости и необузданной ненависти. Рыча бешеным зверем, регент бросился на Туллариса, проскользнул под падавшим на него лезвием драйха и всем телом врезался в душегуба-друкая, опрокидывая того наземь. Его рык превратился в вопль без слов и границ — и Тирион вонзил Солнцеклык в бок палача. Тулларис пытался сопротивляться, но клинок все глубже входил в его тело, протыкая броню, ломая кости и разрезая внутренние органы. Когда Тирион рывком высвободил меч, перерубив при этом позвоночник палача, его ладони залила кровавая струя.
Упав, Тулларис сначала еще размахивал руками, но быстро затих. Его затуманенный взгляд с трудом сфокусировался на князе-азуре, застывшем над ним.
— Кхаин сказал мне, что я найду тебя здесь, — повторил он. — Я слышу Его голос и сейчас, он грохочет у меня в голове. Когда с этой смертной оболочкой будет кончено, я присоединюсь к Нему. — Палач вытянул руку, слепо шаря в воздухе. — Заверши начатое. Освободи меня… и себя.
Тирион свирепо воззрился на Туллариса Вестника Ужаса, вспоминая о зверствах и многих печалях, причиненных злодеем Ултуану. Регент не испытывал к чудовищу никакого милосердия, никакой жалости к дьяволу. Пусть умрет в грязи, как пес, — такая участь была мягче той, что он на самом деле заслуживал.
— Ты слаб, — выплюнул Тулларис, когда Тирион так и не смог нанести роковой удар.
На окровавленном лице друкая проступила жестокая улыбка. Его разум, обращенный прямо к Кхаину, уловил тот мимолетный миг, когда дух Алиатры соприкоснулся с душой ее отца. Усилием воли палач приподнялся. Его взгляд уже не мог сфокусироваться на противнике, вместо него он видел лишь расплывчатое золотое с голубым пятно. К нему он и обратил свою насмешку.
— Ты слаб, — снова прорычал Тулларис, — и именно слабость убила твою до…
Тирион резко опустил Солнцеклык на череп палача прежде, чем тот успел договорить. Меч глубоко вошел в тело Туллариса, попутно надвое разрубив его голову, из которой тут же вывалились куски мозга.
— А вот что убило тебя, — бросил он с ненавистью.
Поставив сапог на грудь Вестника Ужаса, он попытался высвободить свой клинок из тела друкая.
Только тогда, заслышав предостерегающее фырканье Мальхандира, он вспомнил, что сражался не с одним злобным душегубом, а с двумя.
Подобно шакалу после ухода волка. Малус Темный Клинок устремился к раненому Тириону, намереваясь прикончить его.
Конь Тириона попытался преградить Малусу путь, но в него тут же вцепился жестокой хваткой Злюка, оттолкнув скакуна в сторону с разодранным когтями боком.
Малус видел перед собой лишь намеченную жертву. Он выждал время, гадая, чья же возьмет, — и, признаться, удивился победе Тириона над Тулларисом. Что ж, регента было за что благодарить — устранив Вестника Ужаса, он избавил Темного Клинка от забот об этой мелочи. Все внимание Малуса теперь принадлежало князю азуров. Право убийства Дракона Котика перешло к нему одному.