Демон болезненно завопил. Звук, настигший эльфов на поле брани, заставил их всех как одного прижать ладони к ушам в безуспешной попытке его заглушить. Те воины, что были к демону ближе всего, рухнули на землю и скорчились в муках — крик Ц’Аркана разрывал их души.
Вой чудовища не подействовал лишь на Тириона. Закрепляя успех, он атаковал раненого монстра еще раз, прочертив на его плоти несколько полос горящим острием Солнцеклыка. Шаг за шагом он заставлял противника отступать. Ц’Аркан выхватывал из-под ног тела мертвых и еще живых эльфов и швырял их во врага, но князь азуров ловко уклонялся от этих страшных снарядов. Только поравнявшись с тушей Злюки, он ненадолго прекратил преследовать монстра. Наклонившись, Тирион извлек что-то из окровавленной земли. Когда он снова встал, то в руках у него было уже два клинка. В правой пылал священный Солнцеклык, в левую же лег охочий до крови злотворный Варп-меч Кхаина.
Ц’Аркан издал последний рык ненависти и неповиновения. Он уже почувствовал, на что способен Солнцеклык, и знал все о силе Варп-меча. Слишком мощное оружие попало в руки этому смертному — да еще и окутывающая его грозная аура…
Демон повернулся, намереваясь сбежать, но обнаружил, что путь к отступлению уже отрезан эльфами, которые, как и Тирион, не устрашились его. Карадриан и Гвардия Феникса пробили заслон друкаев и спешили на помощь Регенту Ултуана. Их алебарды норовили ударить Ц’Аркана, отгоняя назад к Тириону.
Демон обратился к своему преследователю. Его глаза пылали огнем преисподней, обжигая восковую плоть его лица. Кожистые губы раздвинулись в гротескной ухмылке, обнажив чудовищно длинные клыки.
— И ты — лучший, кого могут противопоставить мне? — прохрипел Ц’Аркан. Его голос, разносившийся по Угодьям Опустошения, напоминал болезненное эхо древних вулканов, когда-то извергавшихся в этих краях. Демон усмехнулся. — Ты, носящий атрибуты мертвого маньяка, возомнил себя героем? Безумие пульсирует в твоих венах — и после этого ты считаешь себя достойным? В руках у тебя мечи, что олицетворяют грех и праведность, — и от тебя все еще укрывается собственное лицемерие?
Эльф подходил к Ц’Аркану, опустив руки с Солнцеклыком и Варп-мечом вдоль боков.
— Я — Тирион из Котика, наследник рода Аэнариона, сын Морелиона! По воле своего народа я — Регент Ултуана…
Тушу демона сотряс приступ жестокого смеха.
— Регент? Значит, на троне они тебя видеть не хотят? — Глаза Ц’Аркана сузились до двух исполненных сущей злобы щелочек. — Как думаешь, почему так? Может, все дело в том, что они знают о твоем безумии? Может, твои боги от тебя отвернулись?
Демон снова захохотал, уловив сомнение Тириона, заставившее того остановить наступление. Над князем азуров все еще висела тень силы, но Ц’Аркан вспомнил о своем заточении в теле Малуса Темного Клинка. Какой бы могущественной ни была сила, сосудом для нее выступал простой смертный, и он нес с собой все слабости смертного.
— Рассказать тебе о мелких падальщиках, которых вы почитаете за богов? — вовсю злорадствовал Ц’Аркан. — Я ведь видел их, лжекоролек. Видел, как они кутаются в одежды обмана и суеверия, истощая силы ваших глупых народов и откармливаясь, как пиявки! Вы веруете в слабых паразитов, что и пальцем не шевельнут в час вашей нужды.
Бурлящие злобой и желчью речи Ц’Аркана потихоньку просачивались в душу Тириона, цепляясь за все сомнения и страхи, сокрытые там. И однако аура силы вокруг героя не угасала — ее сияние почти слепило демона.
— Я ведь могу быть благосклонным, — заявил Ц’Аркан. — Если хочешь, я отпущу тебя обратно ко двору, лжекоролек. Можешь спрятаться за крепостными стенами и своими солдатами, найти безопасное местечко у магов и колдунов. Ступай, маленькая пародия на правителя! Дозволяю тебе вернуться в замок. В конце концов, если ты умрешь здесь и сейчас, кто возглавит азуров в их бессмысленной борьбе за спасение этих земель?
Семена сомнения и страха, посеянные речами демона, погибли в душе Тириона. Он поднял глаза и встретился взглядом с Ц’Арканом.
— Не я умру здесь и сейчас, демон.
Воздев над головой Солнцеклык и Варп-меч Кхаина, эльф скрестил клинки в воздухе. Столкновение их прямо противоположных друг другу чар родило нечто похоже на раскат грома, взрыв колдовской энергии, расцветший перед регентом.