Ц’Аркан почувствовал силу этого жеста. Почувствовал смешанные вибрации, которые он вызвал, вибрации, многократно превосходящие мощь каждого меча в отдельности.
И все же предпринял еще одну дерзкую попытку ослабить врага сомнениями:
— Ты вознамерился убить нечто вечное, лжекоролек? Да знаешь ли ты, кто стоит перед тобой? Я — Ц’Аркан Обдиратель. Ц’Аркан Горе. Ц’Аркан Чума. Я был здесь, когда со звезд пали Боги. Я смотрел, как презренные обезьяны выползают из грязи и называют себя эльфами. Я видел подъем континентов и крах империй. Я был здесь с самого начала, в пору мира сырого, первобытного, незапятнанного теми противоестественными гармониями, что у вас зовутся порядком. И я ровно так же буду здесь, когда мир разрушится, сгинет, обратится в пыль! Я буду здесь, когда Великий Кхорн объявит Последнюю бойню и все сущее утонет в крови! Ты намерен убить меня, смертный? Я — судьба! Я — вечность! Я…
Лишь два слова слетели с губ Тириона при взгляде на чудовище. На лице эльфа появилась теперь высокомерная, презрительная усмешка.
— Тогда докажи, — бросил демону вызов регент.
Ц’Аркан, древний даже по меркам эльфов, сведущий во всяком зле и кошмаре, оставался слеп к собственной слабости, которую приобрел после стольких лет слияния с Темным Клинком. Сильнее всего ярость Малуса подстегивали насмешки врагов. Поглотивший Друкая без остатка демон почувствовал, как в нем закипает примитивная бездумная злоба побежденного хозяина. Заревев, Ц’Аркан склонил рогатую голову — и бросился на Тириона. Аура силы, что окутывала эльфа, была позабыта, утратили значение зачарованные мечи — слепая жажда мщения, звериное желание рвать и калечить заполонили разум Ц’Аркана.
Тирион ловким движением поднырнул под несшегося на него огромного демона. Оказавшись под монстром, азур со всей силы вонзил оба меча в его тело. Чудовище взвыло от боли, во все стороны хлынула эфирная кровь. Сжав зубы и напрягая до отказа мышцы, эльф двигал и поворачивал Солнцеклык и Варп-меч в теле Ц’Аркана. Дюйм за дюймом он приближал их лезвия друг к другу.
Взрыв неимоверной силы прогремел внутри Ц’Аркана, когда зачарованные мечи соприкоснулись. Дополнительно усиленный эфирным существом самого демона магический разряд разорвал Ц’Аркана на куски. Туловище зверя взмыло высоко в воздух, упав где-то в сотне ярдов от Тириона бесформенной кучей пузырящейся слизи. Нижнюю часть тела демона разорвало на мелкие ошметки, липкими брызгами забарабанившие по доспехам азуров и друкаев, которые прекратили сражаться между собой и все это время наблюдали за дуэлью регента с царь-демоном.
Ярость, высвободившаяся при гибели Ц’Аркана, не тронула Тириона. Стоя в самом сердце колдовского взрыва, он остался цел, невредим и не запятнан поганой демонической кровью. Он поднес Варп-меч к лицу и стал наблюдать, как фрагменты сущности демона поглощались недрами нечестивого клинка. Подходящая смерть для чудовища, что принесло столько несчастий в мир.
Когда останки Ц’Аркана превратились в лужицы затхлой желчи, облака взмыли выше, словно их затягивало в пустоту, образовавшуюся после смерти демона. Черные капли густого, сиропообразного дождя упали на Угодья Опустошения, и эльфы зашептались в испуге и замешательстве. Казалось, сами небеса оплакивали гибель демона.
Лишь те немногие, что ощутили последствия далекого ритуала, вызвавшего прилив небывалых колдовских сил по всему миру, знали, в чем истинная причина явления. Это не просто тучи сгустились над Угодьями Опустошения, и дождь не был обычным дождем — это бушевал высвобожденный эфир.
Друсала чувствовала отвратительную Магию Смерти, придавшую черный цвет каплям. Она знала, что далеко за морем возродилось великое зло. Облака на востоке пылали фиолетовым огнем, молнии ветвились из их тлеющих глубин. Смертный холод накрыл Угодья Опустошения, заглушив звуки кое-где еще продолжающейся битвы. Друкаи и их противники азуры отступили, и те и другие с беспокойством взирали на товарищей, напуганные тайной силой, которая неистовствовала кругом.
Колдовская скверна просочилась в тела, разбросанные по полю боя. Убитый Тулларис Вестник Ужаса поднялся на ноги, из его раскроенного черепа сыпались остатки мозга. Труп Злюки с переломленным хребтом пополз по грязи. Мертвые друкаи и азуры восставали в ужасном подобии жизни, поднятые нахлынувшей на них силой. Из земли пробились пальцы скелетов — пробуждались еще более древние мертвецы, выбираясь наружу с помощью костяных рук и высохших когтей. Варвары, убитые тысячелетия назад, вставали рядом со скелетами эльфов и почти разложившимися телами гоблинов, павших во время разгула Грома Пузо.