Живые воины, движимые инстинктивным отвращением, отпрянули от трупов, но разбуженные покойники не стремились сократить разрыв между собой и теми, кто недавно был их товарищами по оружию. Нежить просто стояла там, где поднялась, или бессмысленно пошатывалась. Лишь когда уцелевшие ведьмы Кровавого Ковена появились на вулканическом отроге, мертвые обрели и цель, и мотив.
Одетые в красное колдуньи Ковена разлили магию по полю битвы, привязывая ближайшую к ним нежить к своей воле. Следуя их примеру, немногие выжившие чародейки Хаг Граэфа также пустили в ход собственную силу. Без лишних колебаний они вдохнули подобие жизни в рассеченные сердца и изуродованные тела неупокоенных мертвецов, снова направив их в бой против прежнего врага. Павшие азуры теперь скрестили мечи со своими живыми товарищами, погибшие друкаи обрели возможность отомстить убившим их.
— Помогай нам, — прорычала одна из ведьм Ковена Друсале. — Одолжи нам свою магию, и мы еще сможем победить сегодня!
Друсала понимала, что сейчас не в состоянии им ничего противопоставить. Слишком уж много энергии потратила она, высвобождая Ц’Аркана. Последние крупицы силы, еще остававшиеся в ее распоряжении, поддерживали окутывавшее ее заклятие, которое скрывало ее истинную внешность. Она ничего не могла сделать, чтобы дать бой Кровавому Ковену. Она ничего не могла сделать, чтобы помешать нежити убить всех азуров и Тириона. Стольким рискнула она, чтобы сохранить герою жизнь, — а теперь ей оставалось беспомощно наблюдать за тем, как рушатся все ее планы.
Обратив взгляд в сторону Тириона, Друсала увидела, как он смело шагнул навстречу нежити. Герой-азур высоко воздел Варп-меч, потрясая им перед близившейся ордой мертвецов.
— Это — Варп-меч Кхаина! — громогласно объявил Тирион. Голос его разнесся по всему полю сражения. — Погибшие Ултуана, внемлите мне! В руках у меня — клинок Разрушителя, Убийцы Народов, того, кто лишил вас жизни и низверг в царство мертвых!
Нежить застыла, услышав крик Тириона. Слепые черепа и прогнившие глаза воззрились на темный клинок, который регент держал над головой. Ведьмы Ковена в ярости выли, стараясь заставить покойников вернуться в бой, но трупы отказывались слушать их команды. Во всех Угодьях Опустошения теперь не найти было мертвеца, которого не зачаровал странный призыв Тириона, и друкайские ведьмы ничего не могли с этим поделать.
— Я обращаюсь к вам от лица Разрушителя, — объявил Тирион, рассекая Варп-мечом воздух собой. — Вы принадлежите Кхаину. По праву победителя и смерти вы все — рабы Кровавого Бога. Мои враги — враги Кхаина. Враги Кхаина — ваши враги! — Лицо регента ожесточилось, застыло маской необузданной ненависти, когда он окинул взглядом орду нежити и указал острием меча на воинов в черных доспехах. — Убейте их всех! — скомандовал он.
Сотни и тысячи ходячих трупов обрушились на друкаев, нанося им удары расколовшимися копьями и сломанными мечами, царапая их гнилыми пальцами и костяными лапами. Воины Хар Ганета, Клар Каронда и Хаг Граэфа сплотились и встретили атаку с железной решимостью, порожденной гневом и ненавистью, стремясь оттеснить нежить назад и снова схватиться с еще живыми азурами, обменяв жизни на месть древним врагам.
Ведьмы Кровавого Ковена на вулканическом отроге обрушили чары на орды скелетов, карабкавшихся им навстречу. Десятки мертвецов их заклинания разорвали на клочки, но на каждый поверженный ходячий труп словно бы тут же отыскивалась троица новых. Ведьмы снова позвали Друсалу на помощь, но на этот раз крик их был криком ужаса. Они лихорадочно оглядывались в поисках колдуньи из Гронда, но послушница Морати как сквозь землю провалилась.
В суматохе переменчивой битвы, когда все внимание Кровавого Ковена было приковано к нежити, она успела скрыться.
Наконец мертвые воины достигли вершины выступа. Первые ряды нападавших смел наземь порыв эфирного ветра, призванного Ковеном, но покойников было слишком много, чтобы сопротивление ведьм возымело эффект. Их магическая защита дрогнула, и беспощадный рой нежити захлестнул их. Они отчаянно верещали, пока сгнившие руки воскрешенных рвали их на куски.
По всей протяженности Угодий Опустошения зловещие мертвецы наскакивали на щиты и клинки друкаев. Сражаясь с неистовством демонов, сыновья Наггарота пытались хоть как-то оттеснить покойников. Сотни голов нежити были изрублены в куски, но потери не беспокоили тех, кто уже погиб, — они продолжали безжалостно бросаться на врага. Наконец даже подгоняемые ненавистью друкаи не выдержали — сначала один полк, а затем и другой, третий развернулись и побежали, отступая по полям Эллириона, разоренным ими же считаные дни назад.