Тирион снова воздел меч, на этот раз — Солнцеклык, и обратился к живым воинам:
— Защитники Ултуана! Кхаин требует крови! Крови Наггарота и рабов Малекита!
Жуткий вопль древней ненависти и дикой жестокости исторгся из уст каждого азура на поле боя, все они услышали звучание песни Кхаина в речах Тириона. Исполненные ярости, последовали они за своим регентом по полю, настигая сломленных друкаев. Словно дикие звери, набрасывались они на тех, кого удавалось догнать, разрубая их на мелкие кусочки. Охваченные жаждой убийства, продолжали они рубить на лоскуты даже тех врагов, что мертвыми падали на землю. Лишь отмеченные Азурианом воины Гвардии Феникса сохраняли боевую дисциплину. Кровавая песнь Кхаина не имела над ними власти.
Пока Тирион гнал свое обезумевшее войско на расправу над поверженным врагом, позади них кралась одинокая фигура. Спустившись с вулканического отрога, ставшего последним пристанищем ведьм Кровавого Ковена, Друсала осторожно пробиралась между лежавшими вповалку трупами. Она вытягивала остатки тающей колдовской энергии, все еще сохранившиеся в дважды убитых мертвецах. Наконец она набрала достаточно силы, чтобы можно было изменить скрывающие ее внешность чары.
Будто по мановению незримой руки, образ Друсалы, послушницы Морати, растаял. Это был удивительный мираж, созданный из души убитой служанки, — маска, обманувшая даже других заклинателей. Морати рассталась с этой маской почти что нехотя. Но она понимала: Друсала отыграла свою роль. Ситуация изменилась, и вместе с ней должна измениться она сама. Использовав крупицы эфира, собранные с мертвецов, Морати облекла себя в образ саферийского мага.
Заправив свой ныне светлый локон за ухо, колдунья решительно направилась вслед за Тирионом, намереваясь присоединиться к нему в охоте на друкаев. Восхитительная ведь идея — разбить темных эльфов до конца! Если резня удастся, оторопь постигнет даже ее гораздого на хитрые планы сынка Малекита.
Направляясь к войскам азуров, Морати приметила тушу, волочившуюся по земле. В ней она узнала оживленный труп Злюки, рогатого ящера, на котором разъезжал при жизни Малус Темный Клинок. Тварь волоклась на брюхе к луже гнили, что была недавно Ц’Арканом. Даже в состоянии нежити, даже несмотря на кошмарную метаморфозу, произошедшую с телом Малуса, рептилия пыталась обрести единство с канувшим в небытие хозяином.
Морати покачала головой, глядя на это жалкое зрелище, и улыбнулась. «Какое-то время ты был полезной пешкой, Малус Темный Клинок… Но — всего лишь пешкой на огромной игровой доске».
Она уже грезила о тех шагах, что предстоит предпринять ради воплощения всех ее планов. Колдунья поспешила присоединиться к торжествовавшим азурам, бежавшим вслед за Тирионом.
ГЭВ ТОРП
ПРОКЛЯТИЕ КХАИНА
ПРОКЛЯТИЕ КХАИНА
Грядет конец мира, но немногие это понимают. Отдельные из эльфов полагаются на своих умирающих богов, которые направляют их по тем линиям судьбы, что помогли бы предотвратить победу Хаоса. Главный среди таких эльфов — Малекит, Король-Колдун Наггарота. Он планирует крупнейшую — и последнюю — попытку заявить о собственном первородстве и объединить эльфов под своим началом. Ему помогает Теклис, величайший из Хранителей Знаний азуров, который предвидел, какие события смогут спасти мир. Но им противостоят армии Ултуана под предводительством воина, вызывающего у Малекита тревогу, — Тириона, брата Теклиса. Все готово для самой большой битвы со времен Раскола. Битвы, которая решит не только судьбу эльфов, но и всего мира.
ПРОЛОГ
Здесь все и началось. Началось в те далекие времена, которые не попали в летописи. Сами боги взрастили на священной земле лес, что был посеян Великими Силами, создавшими весь мир. Под нефритовыми и золотыми ветвями эльфы учились управлять энергией, наполнявшей собой все вокруг, — эльфы учились владеть магией. Ими правила матриарх, со временем нареченная Вечной Королевой. В каждом поколении ее бессмертный дух возрождался в дочерях. Это был период согласия, блаженного покоя и невинной гармонии.
Но давайте проявим честность и скажем как есть: это был период опасной наивности.
Существовали и другие силы, гораздо более древние и могущественные, чем наставники эльфов. Эти силы таили обиду, ведь в их владения вторглись, их власть похитили выскочки. В гневе они низвергли Древних и заявили о собственных правах на мир.