Барабаны объявили общий сбор. Мрачные Мечи, Ужасные Копья и Темные Осколки, вооруженные многозарядными арбалетами, вставали в строй под командные окрики мелких дворян и капитанов. Рыцари и молодые лорды приказывали слугам выводить холодных, а в загонах в ожидании хозяев грохотали колесницы. Укротители гикали и выкрикивали свои странные кличи. Кнуты щелкали и били по телам, покрытым чешуей и мехом.
Эльфийские ведьмы и Сестринство бойни пробудились ото сна и принялись пить из колдовских котлов. Скоро гнетущие боли были позабыты, поскольку по телам эльфиек мчались, распаляя их чувства, свежие зелья. В предвкушении кровопролития сотрясли боевые кличи и хвалы Кхаину.
Вокруг флагштоков и стрельчатых опор шатра Короля-Колдуна знаменами распахивали крылья исполинские фигуры. Сотни гарпии, вспугнутых внезапной суматохой, взмывали в воздух, перекрикиваясь друг с другом.
— Приближается вражеское войско, мой король, — с поклоном произнес Коуран, салютуя алебардой. Под ногами у него взамен ковра лежала видавшая виды шкура, прожженная во многих местах огненной поступью его господина. — Вы желаете сами возглавить армию в бою?
Малекит едва слушал своего полководца и почти не замечал рев рогов и грохот барабанов. Капитан зарекомендовал себя не только умелым солдатом, но и искусным военачальником. То, как он оборонял Наггаронд во время отсутствия Малекита, бесспорно доказало, что Коуран больше чем простой рубака. Заботы же Короля-Колдуна простирались гораздо дальше тысячи немытых варваров, которые надвигались на его армию. Его мысли унеслись за пределы и этой битвы, и последующих сражений, к войне куда более масштабной. Возвращение Наггарота было делом необходимым, но он не позволит подобным вещам мешать его замыслам.
Малекит отмахнулся от предложения Коурана, отдавая ему и младшим командирам руководство сражением. На миг Король-Колдун задумался, не стоило ли тысячи лет назад воспользоваться шансом и уничтожить людей до того, как те стали цивилизованными. Впрочем, хоть они и превратились в зудящую занозу, но все-таки служили чем-то вроде заграждения, поскольку воевали друг с другом так же часто, как и совершали набеги на земли друкаев.
В конце концов, для Малекита это ничего не значило. В большинстве своем люди были столь недолговечными, дикими существами, что никак не удавалось понять, как их судьба могла столь круто перемениться. Как и орки, полузвери и туннельные крысолюды, люди расплодились и распространились по Элтин Арвану после великой войны между эльфами и гномами и, за исключением северных племен, до недавних нескольких веков не играли особой роли в делах эльфов.
Теперь же Малекит пересмотрел свое прежнее презрение. Кое-кто из рода людей оставил в истории след куда глубже, чем можно было ожидать. И вот еще один добавил свое имя к списку — Архаон. Так называемый Всеизбранный — этот титул, произносимый на десятках диалектов, с легкостью слетал с уст пленников, — пробудил в северянах силу, прежде не виданную ни эльфами, ни гномами, ни самими людьми.
Но на этот раз все было иначе. Малекит вновь почувствовал едва уловимое изменение в линиях судьбы. История покидала привычный круговорот побед и поражений. Зашевелились боги. Старые, почившие боги возвращались к жизни, чтобы снова вмешаться в дела смертных. От этой мысли его обугленную кожу начало покалывать.
— Подожди.
Единственное слово заставило Коурана застыть у выхода из шатра.
— Мой король, — произнес капитан, обрадованный внезапным интересом Малекита, — вы поведете нас?
— Возможно, — вставая, ответил Король-Колдун. — Если потребуется. Я буду наблюдать за сражением. Можешь готовиться к битве так, как считаешь нужным.
— Как прикажете, мой король. — Коуран еще раз поклонился и ушел в гораздо большем воодушевлении, чем появился.
— До чего же он предан, — сказал себе Малекит. — И его так легко порадовать.
Мрачно известный меч короля, Уритейн Разрушитель, уже висел у него на бедре, а щит все еще оставался на подставке позади трона. Малекит поднял щит почти на высоту собственного роста. Руны, украшавшие поверхность, казались скорее обычными щербинами, а не чем-то выкованным рукой смертного.
Малекит вышел из шатра и позвал Серафон. Черная драконица немедленно откликнулась и, пролетев над внешним рядом палаток, приземлилась в нескольких шагах от своего господина. Она не обладала даром речи, присущим многим ее сородичам из Каледора, но блеск в ее глазах выдавал жажду схватки.