— Пустоши Хаоса расширяются на юг, — произнес Малекит, уверенный в своем объяснении.
— Не совсем так, ваше величество, — поправил Эзресор, пристально вглядываясь в колючие заросли, чтобы избежать любых подозрений в критике. — Мои верховые говорят, что барьер можно обогнуть, хотя на это у нас и уйдет не меньше двух дней. Он не демонического происхождения.
— Морати, — прорычал Малекит имя матери. — Она думает, что это помешает мне добраться до нее в Гронде. Пояс для защиты ее достоинства столь же острый, как и ее язык.
Он спешился и подошел к смутным очертаниям преграды. При его приближении колючие отростки зашевелились и медленно потянулись к нему, Малекит схватил унизанный шипами побег, скользнувший по его плечу. В кулаке короля полыхнуло пламя, лоза яростно затряслась, пытаясь вырваться из обжигающей хватки. Через несколько ударов сердца Малекит раскрыл ладонь и высыпал под ноги обугленные останки растения.
— Даже при вашем могуществе потребуется целая вечность, чтобы прожечь его насквозь, ваше величество, — сказал Эзресор, держась на расстоянии и настороженно следя за странной изгородью.
Присмотревшись внимательнее, Малекит понял, что терновая стена уходила вверх и, свиваясь с магическим штормом над головой, накрывала весь Гронд.
— Серафон не перебраться через такую громаду, — сам себе сказал Король-Колдун, — И давайте даже не тратить время на мысли о подкопе.
— Как же мы поступим, ваше величество?
Малекит обдумывал варианты. Грубая сила едва ли могла сработать. И Морати будет остерегаться любой попытки обмана. Существовали, однако, и иные разновидности коварства.
— Сколько сестер Темного Монастыря остались верными мне?
— В Гронде нет ни одной, о которой мы бы знали, ваше величество, — пожал плечами мастер шпионов. — Если бы кто-нибудь желал предать Морати, то нас все-таки предупредили бы о нападении северян. Надо полагать, любой, кто пытался, умер прежде, чем его предательство принесло плоды.
— Жаль, — сказал Малекит, вспоминая свое первое похожее столкновение с матерью.
Морати захватила власть в Нагарите и настроила Анлек против сына. В тот раз верные Малекиту князья из дома Анар проникли в ее крепость и открыли ворота перед его армией. Теперь же он не мог рассчитывать на помощь изнутри.
— Полагаю, единственное, что нам остается, — снять заклятие, а это будет непросто.
Едва последние слова слетели с покрытых шрамами губ Малекита, магические заросли зашевелились. Лозы подергивались, скручивались и, наконец, разошлись в стороны, открыв взорам стройную фигуру с бледной кожей, стоявшую менее чем в дюжине шагов.
Темная меховая мантия женщины, как и ее высокие сапоги, была оторочена белой шкурой снежного кота. На тонких пальцах эльфийки блестели кольца с изумрудами. Их цвет сочетался с зеленью глаз пришедшей, они глядели на Малекита из-под копны черных волос, увитых колючим кустарником, который словно жил собственной жизнью. Среди собравшихся воинов раздались одобрительные возгласы, но Король-Колдун знал, что никто из них не достоин подобного трофея. Даже Эзресор или Коуран.
— Друсала, — прошептал Малекит.
Колдунья опустилась в глубоком реверансе, а когда выпрямилась, мимолетная улыбка скользнула по ее губам.
— Король Малекит, — поприветствовала она, принимая скромную позу с руками, сложенными на талии, и чуть склоненной головой, хотя из-за этого стала выглядеть скорее кокетливой, чем почтительной. Ее глаза заблестели — в буквальном смысле, — когда эльфийка чуть повернулась и указала на тропинку: — Моя королева Морати, великодушная правительница Гронда, Возрожденная Гекарта Вечная, приветствует тебя в своих владениях и приглашает как можно скорее принять участие в совете.
Среди эльфов это предложение вызвало волнение уже совсем иного рода. Эзресор придвинулся ближе к своему господину. Голос его превратился в едва различимый шепот, однако Малекит понимал, что, несмотря на такую предосторожность, Друсала без труда расслышит его слова.
— Морати объявила себя божественной? — Мастер шпионов заламывал руки и выглядел так, будто эта новость обеспокоила его сильнее, чем любые вести о свирепых северянах и погибших городах. — Она величает себя богиней колдовства. У таких притязаний может быть только одна цель.