— Подавить честолюбивые замыслы в своем сестринстве, — закончил за него Малекит. Подобный ход он и сам использовал в прошлом, полагая, что мантия аватара Кхаина помешает возраставшему могуществу Хеллеброн и последователей ее кровавой секты. — Возможно, она не настолько уверена в своем положении главы ковена, как ты думал.
— Она ставит себя даже выше вас, мой король, — прорычал Коуран. — Выдавать себя за Гекарту — значит оскорблять всех китараев.
— Моя королева ждет вас, — произнесла Друсала, словно отвечая на сомнения Малекита.
Король-Колдун подумывал отказаться от приглашения. Хотя бы ради напоминания, что это мать служит ему, а не наоборот. Но в конце концов отверг эту идею как мелочную. Настоящей наградой должен стать Ултуан, и чем дольше Малекит задерживается в Гронде, тем больше шансов, что князь Тирион со своими союзниками одолеет последних демонов и оправится, чтобы противостоять атакам наггароттов. Теплый сезон только начинался. Идеальное время года для нового наступления и возврата родных земель. Так что если Морати решила играть в эти игры ума, то и Малекит сумеет на время умерить гордость, чтобы добраться до Гронда.
— Отведи меня к своей королеве, — сказал Король-Колдун, подходя к Друсале. — Я буду весьма рад.
— Конечно, ваше величество, — ответила ведьма.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Гронд
Стена шипастых зарослей сомкнулась за Малекитом, отрезав его от советников и армии, но он даже не оглянулся. Друсала заводила его все глубже в лабиринт из колючего кустарника, чьи ветви расступались перед ними и вновь сплетались за их спинами.
Магическая преграда тянулась до самых стен города, который выглядел необитаемым.
— Вы доверяете чарам больше, чем копьям своих солдат? — спросил Малекит.
— Копья бесполезны против демонов, ваше величество, — ответила колдунья. — А гарнизону лучше держаться подальше от смертоносных шипов, чтобы не случались досадные неприятности.
Пройдя вместе с Друсалой через главные ворота, Малекит увидел пустые улицы. Время от времени в каком-нибудь окне мелькало испуганное лицо или, скрипнув, на миг приоткрывалась и снова захлопывалась ставня. Все вокруг окутывала почти непроглядная тьма. Терновый купол заслонял холодный солнечный свет, и лишь от самой высокой точки башни Гронда исходило призрачное зеленое сияние.
Одинокий шпиль в центре города, который темным перстом возвышался над Обителью колдуний, был почти так же огромен, как самая высокая пилястра Черной башни. Ее венчала многогранная хрустальная сфера, сквозь которую сестры общины смотрели на север, в сердце Пустошей, в Царство самого Хаоса, изучая его настроения и движения. Вершину башни частично скрывали волны энергии, подпитывающие терновую стену.
Атмосфера страха ощущалась так же явственно, как и темная магия, которая медленно текла сквозь город. Здания были слишком приземистыми для построек эльфов, только четырехъярусная башня, нависавшая над обителью, ломала ровную линию горизонта. Крытые сланцем кровли придавали городу унылый вид, который нарушали лишь серебряные и золотые обереги, висевшие над окнами и в проемах дверей. Одни стены были покрыты красными, белыми или бледно-голубыми защитными рунами, другие — именами китараев, и очень многие украшали затейливые геометрические росписи, в которые было вплетено имя Гекарты.
— В преддверии вечных мук разумно умилостивить всех покровителей, — проговорила Друсала, заметив, что взгляд Короля-Колдуна задержался на этих оберегах. Она указала на его щит: — Перевернутая руна Старшей ведьмы защищает в бою и вас, милорд.
— Ты принимаешь любопытство за осуждение, — ответил Малекит, внимательно рассматривая Друсалу. Та выглядела куда более ершистой, чем в предыдущие их встречи. — Меня больше занимает заявление моей матери о том, что ей принадлежит мантия самой Гекарты. Последнее время мне довольно часто говорят, что боги являются в царство смертных.
— Действительно? — заинтересовалась Друсала, но, тотчас же пожалев о своем порыве, с досадой отвернулась. Вернув себе самообладание, она снова взглянула на Малекита, впрочем, голос ее звучал напряженно: — Прошу прощения, ваше величество. Мы действительно переживаем смутные времена, и сами боги будут влиять на грядущие события. Простите мою назойливость.
— Тебя это будоражит? То, что мы, возможно, подходим к Концу Времен?
— Конца не существует, ваше величество, есть лишь начало, которое еще не воплотилось. Мир вращается по кругу, и мы стоим на пороге новой эры подъема и господства.