Душе разрушителя, владельца Гибели Богов.
И меч! На коленях Короля-Феникса лежал Сеятель Вдов, Пожиратель Душ, меч Кхаина. Даже в детстве Малекит замечал, что лишь он сам и его отец отваживались смотреть на этот кроваво-красный клинок. Остальные эльфы отводили глаза и глядели куда угодно, только не на него. Это было похоже на тайну, которую разделяли отец и сын.
— И все же ты не принял Клинок Убийства, когда тебе его предложили, — произнесла Морати, рассеивая иллюзию, что завладела ее сыном.
Малекит тряхнул головой, сбитый с толку хитроумными чарами, которые сплела мать. Воистину, она пробудила настоящие воспоминания, но заклинание сделало их живыми и осязаемыми, пусть и на мгновение.
— Не принял, — медленно ответил Малекит, понимая, что Морати заглянула в его мысли и узнала о событиях на Оскверненном острове, про которые он никому не рассказывал.
— Это хорошо, — проговорила Морати.
Почти обнаженная, она все же сидела в величественной позе и излучала королевское самообладание. Здесь Морати была не варварской жрицей, которая вырывает бьющиеся сердца из груди своих жертв. Не соблазнительной и коварной провидицей, которая каждым словом сплетала нити лжи и манипулировала всем вокруг, чтобы выткать гобелен по своему вкусу. Здесь она была королевой Нагарита, полной спокойного величия и благородства.
— Меч управлял твоим отцом. — Голос Морати успокаивал и убаюкивал. — После смерти Аэнариона этот клинок жаждал, чтобы ты отыскал его. Я боялась, что ты тоже попадешься в ловушку его силы, но горжусь, что ты сумел преодолеть его кровожадный зов. Никто не может по-настоящему быть хозяином этого меча, а если ты хочешь править, то должен быть хозяином всему.
— Я предпочту, чтобы мир поглотили демоны, чем вновь обрушу на него это проклятое создание, — произнес Малекит, убирая Авануир в ножны. — Как ты и говоришь, стоит его извлечь, он тотчас начнет пожирать своего владельца, пока не останется ничего, кроме окровавленных ошметков. С его силой никому не стать королем, только рабом.
— Присаживайся. — Взмахом руки Морати пригласила его опуститься на огромный трон.
— Пока мне здесь не место, — ответил Малекит.
— Да? — удивилась Морати. — Отчего же?
— Если мне суждено править Нагаритом, то править я буду один, — сказал Малекит. — Без тебя. Когда тебя убьют, армия вновь станет моей. Я получу власть над культами удовольствий, а вместе с ними добьюсь и трона Короля-Феникса.
Морати молча глядела на сына, оценивая его настроение и мотивы. Лукавая улыбка тронула ее губы.
— Ты хочешь убить меня? — прошептала она, изобразив смятение.
— Пока ты жива, мои замыслы всегда будут оставаться в тени твоих, — произнес Малекит, рассерженный притворством матери. — Ты не сумеешь отказаться от соперничества, ведь не в твоей природе служить кому-либо, кроме самой себя. Я не могу разделить с тобой трон Ултуана, потому что ты никогда не сможешь разделить его со мной по-настоящему. Даже отец не был тебе хозяином. Я бы изгнал тебя, но ты снова возвысишься в каком-нибудь забытом уголке и начнешь претендовать на все, к чему я стремлюсь.
— Не можешь разделить власть, — поинтересовалась Морати, — или не хочешь?
Малекит на мгновение задумался и решительно ответил:
— Не хочу.
— И к чему же ты стремишься, сын мой? — От нетерпения Морати подалась вперед.
— Получить наследство отца и править как Король-Феникс.
Отвечая, Малекит осознал, насколько правдивы его слова. Даже самому себе он так откровенно не признавался в своих желаниях. Величие, честь, слава — он говорил обо всем, кроме восхождения на престол. Железный обруч открыл истинную природу сил, которые теперь правили миром, и Малекит не мог оставаться в стороне, пока Ултуан медленно им поддавался.
— Да, Хаос силен, — произнесла Морати.