Одно утешало: эта вспышка не пощадила и врагов. Фениксы с пронзительными воплями отпрянули от крепостных стен и ретировались к горам, спасаясь от вернувшегося Ц’Аркана. Друсала знала: колдунов в стане азуров постигла та же немощь, что и ведьм на стороне друкаев. Какое-то время они не смогут сражаться.
Устоял лишь один из вражеских чародеев. Поскольку никто другой в тот момент не колдовал, Друсале было сравнительно просто опознать работу Шринастора. Как и в случае с ней самой, воли и умений хранителя знаний хватило, чтобы спастись от последствий эфирного взрыва. Теперь он пытался сотворить чары, что смогли бы обуздать ярость демона.
Такое вмешательство пришлось Друсале не по душе. Она месяцами ждала, пока Малус ослабнет настолько, что демон сорвется с цепи. Теперь, когда Ц’Аркан разгуливал на свободе, она не собиралась позволять хранителю знаний встревать в ее планы. Отдав жесткие приказы Абсалоту и копьеносцам Гронда, Друсала запрыгнула на своего темного пегаса. По единому ее слову крылатый конь взмыл в небо. Ведьма рассмеялась, когда лучинки пустили ей вдогонку стрелы — снаряды разбились в щепки о колдовскую защиту, сплетенную ею вокруг летучего скакуна.
Шринастор, застывший в клюве каменного орла, направлял магию с гор в навершие своего посоха — чары смелые, даже безрассудные. Друсала ехидно улыбнулась. Хранитель знаний запаниковал — он пытался притянуть слишком много слишком быстро. Ему была ведома вся мощь Ц’Аркана. Он знал: простым заклинанием его не сдержать. Гордыня, отчаяние, некое глупое чувство долга — что же заставляло его отвергать реальность? Он пытался ускорить обряд, вкладывая в него все больше и больше магии. Слабость азуров — величайшая слабость их упадочной породы — заключалась в том, что они не могли принять необходимость часа смерти себе подобных.
Ведьма направила пегаса к статуе орла. Черной молнией она смела группу лучников, попытавшихся отогнать ее. Выпростала руку — и облако ядовитой мглы окутало обслугу стрелометов, так и не успевшую настроить свои орудия. Щупальце тьмы из ее посоха хлестнуло по закованным в броню мечникам, окружавшим Шринастора, вырвав их души.
Смеясь от убийственного восторга, Друсала спрыгнула со спины пегаса, танцуя по телам своих жертв. Она была одна в орлином клюве. Заряд колдовского огня сплавил створки бронзовой двери, ведущей в крепость, превратив ее в цельную стену из металла, через которую не смогла бы проникнуть никакая подмога. Теперь все ее внимание переключилось на хранителя знаний.
Шринастор очертил себя кругом сложных защитных чар — азуровым подобием мандалы, к помощи которой обычно прибегали ведьмы-друкаи. Друсала хмуро воззрилась на огненные глифы: она знала, какая в них заключалась мощь. Сломить такую защиту будет нелегко.
Потоки эфирной силы, привлекаемой Шринастором в свой круг, перед ее ведьмовским взором представали полупрозрачными спиралями цвета и света. В них вкрадывалась чернота — но лишь незначительно. Колдун пытался очистить чары от темных притоков. Такой маневр натолкнул ведьму на идею.
Воздев посох над головой, она обернула его вокруг себя раз. Затем еще раз. И еще. Эти вращения наращивали скорость, и с каждым оборотом в воздухе появлялось все больше и больше клочьев ползучей тьмы, они свивались воедино, образуя густую черноту — мрак полуночи, явившийся в разгар дня. Размашистым жестом ведьма метнула аркан тьмы в закручивающуюся эфирную спираль, которую призывал Шринастор.
В самом этом малом средоточии магии не было зла. Друсала лишь добавила немного мощи в поток собираемой азуром энергии. Недостаточная концентрированность и отсутствие прямой враждебности позволили темным чарам проникнуть в круг. Маневр возымел мгновенное действие.
Глаза Шринастора, ранее рассеянно смотревшие на брешь, обрели выражение дикого ужаса. Его лицо исказилось, лишь губы продолжали зачитывать слова заклинания. Яркие глифы защитного круга стали постепенно темнеть, их блеск угасал с каждым ударом сердца. Нити мрака скользнули по телу хранителя знаний, очерняя рисунок вен.
Губы Шринастора дрогнули, звуки заклинания затихли. В тот же миг рот мага искривился, перекрутился, и нижняя челюсть оторвалась. Прежде чем коснуться пола, плоть заодно с костью почернела и разлетелась хлопьями сажи. Распад захватил и тело колдуна: необузданная магия была во много раз сильнее той, что хранитель знаний мог контролировать. Рука отсоединилась от плеча, расправила хитиновые крылья и улетела, ухо взорвалось зеленым пламенем, прожигая дорогу сквозь высокий шлем азура, легкие, расширившись в безумном спазме безудержного роста, разметали ребра, что удерживали их.