Сижу, закатив к потолку глаза и думаю, за что мне всё это? Когда же это закончится? Видимо мои мольбы к неизвестным сущностям были услышаны или Беллатриса всё же наигралась с моими ушками, она от них отстала и вновь села на кресло. Девушка стала рассматривать меня и расплылась в мечтательной улыбке, словно увидела нечто мега-милое…
- Тётя, полагаю, после этого бесполезно говорить, что я освободил тебя для того, чтобы сделать убийцей врагов рода?
- Аха-ха-ха-ха-ха! – Безумно рассмеялась Беллатриса Лестрейндж. – Ха-ха-ха! Ради тебя, мой пупсик, я убью кого угодно. Ты только скажи! – Немного успокоившись, девушка вытерла выступившие от смеха слёзы и спросила. – Пупсик, как провёл лето?
- Ну, как сказать… Познавательно… Вот, например, душу Лорда Воландеморта в родовой алтарь засунул и выпытывал знания… – Говорю с невинным видом и таким тоном, словно выпрашиваю порцию мороженного.
- Пха-ха-ха-ха-ха! – Вновь не выдержала и рассмеялась Беллатриса, сложив на столике руки и уткнувшись в них головой. – А-а-а… Так-так, спокойно… Как в школе дела?
- Папа недоволен и даже выпорол меня ремнём... Ещё в Хогвартс-экспрессе я поймал анимага-крысу и отправил домовиком домой, но папе не понравился мой подарок и он его прирезал. – Беллатриса начала беззвучно смеяться. – В первый же день в школе перед распределением я развоплотил парой заклинаний два десятка Хогвартских приведений. – Тетушка закатила глаза, стала тяжело дышать и конвульсивно дёргаться от сдерживаемого смеха. – Через несколько дней проклял Дамблдора. Наслал на него заклинание вечной мигрени, а недавно разработал и наслал заклинание, четыре – пять раз в день вызывающее у него боли, как от воздействия Круцио. – Тетя Белла сползла с кресла под стол, который стал подозрительно трястись…
Через некоторое время стол перестал трястись, из-под него вылезла тётушка, посмотрела на меня, громко заржала и полезла назад под стол. А я думал, это нормально или всё же стоит исцелить её разум?
- Ох, мой пупсик… Какой же ты всё-таки Блэк! – Гордо и в тоже время с весёлыми нотками в голосе произнесла Беллатриса, наконец-то отсмеявшись и покинув место под столом. – А родители не знают о пробуждении памяти души?
- Нет. Это было бы не интересно. Забавно наблюдать, как они выдумывают себе объяснения случившимся со мной переменам. Когда-нибудь надоест шутить и расскажу им всё.
- Блэк, определённо! – Констатировала Беллатриса. – Только у нас есть такое замечательное чувство юмора! Не бойся пупсик, тётя Белла даже без клятвы тебя бы не выдала. Ты мой самый любимый племянник! А родителям о моём освобождении ты говорил?
- Нет, и не собираюсь. Я хочу посмотреть на их лица, когда они встретят тебя, прогуливающейся по Малфой манору со скучающим выражением лица. Так что с тебя флакон с воспоминаниями для Думосброса! А то мне в школу пора возвращаться…
- Ха-ха-ха-ха! – Вновь разразилась смехом Беллатриса. – Замечательно! Обязательно приготовлю два флакона – один для тебя, второй для себя. Будет забавно посмотреть на рожу Люциуса! Только ваш домовик меня не выдаст раньше времени?
- Секундочку. Добби! – За дверью раздался хлопок телепортации домовиков и стук в дверь. – Войди.
В комнату с важным видом вплыл красавец-домовик в зелёной тунике, у которого за спиной развевались длинные платиновые волосы. Беллатриса с отпавшей челюстью и замерев, словно от взгляда василиска, уставилась на уникально выглядящего слугу.
- Хозяин Драко Малфой, величайший волшебник, сэр, звал Добби. Добби рад видеть любимого хозяина! Что Добби может сделать для величайшего хозяина?
- Раб, знакомься, это моя тётушка Беллатриса, она погостит у нас. Выдели ей лучшую гостевую спальню и выполняй её приказы в пределах разумного, и ещё кое-что. Не говори родителям о моём визите, я тут инкогнито и не извещай родителей о визите тётушки, пусть для них это станет сюрпризом.
- Добби всё сделает, великий волшебник, хозяин Драко Малфой, сэр.
Направляю в домовика ба-хионь, у него радостно загораются глаза. Слуга низко кланяется, разворачивается назад и словно матрос, сошедший с корабля на землю, качающейся походкой направляется на выход. Ловлю взгляд ошарашенной Беллатрисы Лестрейндж.
- Мне не понравилась его старая внешность, – пожимаю плечами. – Исправил. Так ведь лучше?
- Пупсик, это нечто!.. – Тихо произнесла тётушка.
- Ну вот, хоть кто-то оценил! А родители в него авадами кидались, когда первый раз после преображения увидели... – Зря я это сказал, поскольку в очередной раз потерял тётушку, вновь начавшую безудержно смеяться. Она случаем не из страны волшебных пони родом, уж больно заразительно ржёт?!