Оборотни, чем-то похожие друг на друга, быстро организовали мне перекус и нормальную одежду — раз уж я иду устраивать грандиозный скандал, то от белоснежного неглиже стоит отказаться. Да и на голодный желудок не воюют.
Через пару десятков минут я возвращалась к тронному залу в сопровождении послушных охранников. Ещё парочку воинов у входа в зал так же быстро завербовала, приказав никого не пускать кроме Эрика — от них же удалось узнать, что муж в сопровождении отца Анники покинул место действий сразу после меня.
Можно было выбрать другую локацию, но мне захотелось заставить Эрика как можно сильнее струхнуть. Так что антураж был очень важен. Пока один из одурманенных мной охранников умчался за альфой, я медленно шла по ковровой дорожке напоминающей свежий мох. Света в помещении уже было больше, но из-за колонн между окнами и центральной частью зала здесь всё так же царил полумрак.
Приблизившись к широким каменным ступеням, неспешно преодолела их, поднявшись к трону. Обойдя вокруг внушительного предмета мебели характеризующего власть, про себя обозвала его «диванчиком с низкой спинкой» и бессовестно уселась на него.
Любовь к драматизму требовала полной отдачи искусству, так что я постаралась принять как можно более вальяжную, но при этом властную позу. И всё для того, чтобы, когда разозливший меня муж появился здесь, до него дошло - кто тут хозяин положения.
На самом деле хоть на троне было довольно удобно, мне не нравилось сидеть на нём. Бремя ответственности, что идёт в комплекте с короной откровенно пугали. Потому заставлю Эрика понервничать, добавлю в его чёрную шевелюру седых волосков, а то белая прядь у лба одиноко смотрится, и смоюсь по-тихому отсюда. Жаль, конечно, оставлять Арона, но все претензии к альфе.
Ждать долго не пришлось, у меня даже рука, на которую я небрежно опиралась, не успела затечь. Видимо Эрик не успел далеко забрести, когда его нашёл охранник, сообщивший, что я ожидаю его здесь. Я не стала мудрить, понадеявшись на любопытство и самоуверенность мужа. И не прогадала.
Он вошёл в зал с ленивой грацией, и прекрасно рассмотрев меня от входа, заинтересованно склонив к плечу голову, после чего направился ко мне. Преодолев большую часть разделяющего нас расстояния, Эрик немного замедлился, а потом достаточно громко задал вопрос:
— Как это понимать?
Конечно же, не было каких-то уточнений, по типу: “Почему охрана не выполнила свою задачу?”, “Что ты здесь делаешь?” или “Какого чёрта ты умостилась на мой трон?”. Его очень интересовала ситуация в целом.
Немного подумав, подбирая слова, решила начать с правды. Горько усмехнувшись, ответила приближающемуся мужу:
— Знаешь, я очень не люблю кому-то что-то доказывать, вот и решила наглядно тебе показать.
Уже стал различим интерес в его взгляде, а в голосе наоборот не было замечено и капли того холода, который совсем недавно трещал в каждом его слове. Эрик чуть изогнул уголки губ и мягко поинтересовался:
— И что же ты хотела мне показать?
Меня насторожило такое поведение, но отступать было поздно. Зато такая реакция мужа заставила ответить не яростными обвинениями, а спокойным рассуждением:
— Если бы я хотела твоей любви, то могла бы просто заставить тебя, без каких-то там зелий. А уж если бы меня интересовала власть, то и её вынудила бы отдать.
Чёрная бровь изгибается, а шаги становятся ещё медленнее, пока в тишине зала звучат бархатистый смех и слова:
— Надо же, интересно... А как бы ты это сделала?
Чуть наклонившись вперёд без напускной гордости сказала:
— Очень просто. Например, так, — насмешливо склонив голову набок, тем самым отразив недавнее действие мужа, с ухмылкой приказала ему, использовав свой дар: — Сидеть!
Единственное слово, отражаясь осколками эха, прокатившись по залу, достигло своей цели. Эрик выполнил приказ, не дойдя до меня тройки шагов. Удивленно вскинутые брови стали единственным только его действием. Остальное же тело послушалось меня и резко опустилось, усаживая великого альфу его аппетитной пятой точкой на ковровую дорожку.
Забавно, но кажется именно там ещё полчаса назад на коленях сидела я.
Пока муж лихорадочно соображал о случившемся, я спокойно принялась рассказывать:
— Видишь ли, у меня есть очень необычный дар, который оказался просто идеален для этого места. В моих силах подчинить себе любое животное, а также, — откинувшись на мягкую спинку трона, полюбовалась непривычно растерянным мужем и закончила, — каждого в ком спрятан зверь. Желай я власти или, боги упасите, твоих чувств, то давно бы это получила.