Мне хотелось отмахнуться, хотелось вступить в дискуссию, но это было бессмысленно. Всё в принце говорило о том, что его не переубедить — он слишком сильно верил в свои убеждения.
— Возможно, ты и прав, — тихо произнесла глядя на свои сплетенные пальцы, лежащие на коленях. А потом вновь посмотрела Эвину в глаза, твёрдо добавив: — Но это никогда не оправдает всех жертв, что ты принесёшь.
— Тебе придётся смириться, Иса. — Новая улыбка, от которой меня пробирает дрожь.
— На что ты намекаешь? — подозрительно уточняю и вижу, как Наилэвин начинает наклоняться ко мне.
Не дождавшись завершения его маневра, я попыталась отползти, но вроде бы изящная ладонь сжалась тяжелой хваткой у меня на ноге, не давая сдвинуться с места. Принц присел, касаясь грудью моих колен и с жадностью посмотрев на мои губы проникновенно заговорил:
— Ты будешь рядом со мной, и ты будешь послушна. — Холодные пальцы ныряют под ткань платья, начиная ползти от лодыжки вверх. Глядя в горящие зелёным огнём глаза я боялась пошевелиться, меня, словно парализовало от вновь накатившего страха, и всё что я смогла сделать — сжать плотнее колени. Сейчас отдала бы что угодно за трусы, при том, как можно сильнее похожие на пояс верности. Пока в моём испуганном мозгу вертелись мысли о защитном белье, Эвин ласковым голосом продолжил посвящать меня в дальнейшие планы: — Когда доберёмся до ближайшей жилы чистой магии, я лично нанесу на твоё тело несколько печатей и куда более сильных, чем та, что ты свела.
В этот момент мои зубы застучали — он знал, что я больше неподвластна его отцу. Пока чужие пальцы поглаживали моё бедро, спасибо хоть с внешней стороны, я прикидывала, как мне теперь выкручиваться.
Не придумав чего-то более гениального, выпалила единственное, что могло меня спасти от посягательств принца:
— Если ты это сделаешь, то станешь одержимым мной.
Услышав это Наилэвин замер, его пальцы как раз уже хотели сместиться туда, где теплее. Он задумчиво порассматривал моё лицо, а затем слишком спокойно произнёс:
— Я знаю.
— Что? — удивилась я, глядя на этого придурка как на сумасшедшего. — И ты всё равно готов пойти на это?
Едва мой последний вопрос прозвучал, Наилэвин толкнул меня в грудь, прямо как тогда, когда отправил меня в реку, а затем навис надо мной распластавшейся на кровати и сказал:
— Никто не понимает, что на самом деле я жажду этой одержимости. — Вытянутые к вискам глаза принца лихорадочно блестели, пока его голос становился всё более хриплым и тягучим. — За все свои три века я ещё ни разу не испытывал таких ярких чувств. Лишь прикасаясь к тебе, я ощущаю покалывание на подушечках пальцев, при этом в груди разливается приятный жар, а в горле пересыхает от жажды по твоим губам. — Он наклоняется ближе и с жаром шепчет: — И как только ты станешь моей, все ощущения усилятся. Отец считает подобное проклятьем, а для меня это дар настолько ценный, что я скорее убью тебя, чем отдам кому-то другому.
«Твою мать!» — это всё что звучало эхом у меня в голове, пока сухие губы впивались в мою шею. Меня начало тошнить едва я ощутила, как пальцы Наилэвина сжимают мою грудь через платья — вот бы их было не три, а тридцать. Первой реакцией было желание сопротивляться, но неожиданно я вспомнила, что по правилам самообороны попусту трепыхаться нельзя. Нужно правильно выбрать момент и только тогда бить по чувствительным местам. Иначе вырваться не удастся, ведь мужчина гораздо сильнее женщины.
Прикусив до боли губу, я терпела лапающие меня руки, быстрые поцелуи на коже от которых мне хотелось выть. «Нужно немного потерпеть, нужно потерпеть…» — читала слово мантру, чувствуя, как распахиваются полы платья, а мои ноги уверенно разводятся коленом.
Дождавшись, когда Наилэвин опустит взгляд, чтобы разобраться с опутавшим мою ногу нижним платьем поспешила исполнить то, что видела то ли в фильме, то ли в каком-то ролике. Не жалея и совсем не думая о перепонках принца со всей силы хлопнула ему по ушам ладонями. Боясь упустить возможность, я кажется, перестаралась
Эвин завыл, его координация дала сбой, и он свалился с кровати на пол, зажимая уши ладонями. Вскочив, я перепрыгнула корчащееся тело как резвая лань и хотела уже метнуться к двери, но решила по полной отыграться на этом насильнике и, прицелившись, пнула его между ног. Крик полный боли оглушил, и я поняла, насколько могу быть безжалостна, и что теперь если дорогой “кузен” поймает меня, то выпотрошит как курицу без колебаний.