Взгляды придворных и гостей были прикованы к королю. Все с нетерпением ждали, когда он позволит начать праздник.
Король выглядел мрачным и недовольным. После событий связанных со смертью ведьмы Киры и казнью эльфа Трона прошло семнадцать лет. Он давно овдовел и очень тосковал за своей супругой, королевой Ильяной, которая умерла совершенно внезапно от неизвестной болезни. «Глупые и самодовольные рожи, — раздражённо отметил монарх, разглядывая до чёртиков наскучившие лица». Разве мог он предположить, что со временем дворцовые праздники превратятся в настоящую пытку. Мрачные тени из прошлого преследовали его повсюду. Эти высокие колонны круглой формы, подпирающие мозаичный купол, картины с изображением предков на стене, кушетки с позолоченными фигурными ножками, и даже мраморный пол, все напоминало об утерянном семейном счастье, молодости и любви. Всеобщее веселье обостряло боль от одиночества, и она становилась невыносимой. В последнее время он часто болел. Придворный лекарь убеждал, что постоянная горечь во рту, преследовавшая его — застой желчи. Ядорн послушно принимал отвары из плодов шиповника, какую-то вязкую темно-коричневую микстуру, но в душе относился к лечению очень скептически, потому что не чувствовал никакого облегчения. С каждым днём ему становилось всё хуже и хуже. Точно также было и с его женой. Королева Ильяна стремительно угасала под присмотром толпы лучших лекарей. Спасти её не удалось. Эти бездари даже не могли определить её недуг. Видимо, пришёл и его черёд. Король заморгал. Слезы подступили к горлу. Он стал слишком сентиментальным в последнее время — проделки так незаметно подкравшейся старости. А может в нём говорило чувство вины. Он сглотнул ком в горле и попытался взять себя в руки. Для хандры у него есть длинные, холодные ночи. А сейчас его подданные жаждут праздника и веселья.
— Ваше величество, — Король вздрогнул. Он не любил, когда его советник так неожиданно возникал за его спиной.— Пора начинать − прошелестел над его правым ухом герцог Кривошеев.
Король раздражено поморщился и едва заметно кивнул.
Праздник весны. Пустая трата времени и золота. А ведь он собственным росчерком пера создал его, в тот день, когда ведьма Кира с эльфом Троном были схвачены его стражей.
Придворные перешёптывались, гадая, почему король медлит. Зал уже изрядно пропиталась тошнотворными запахами пота, табака и сидра, а ведь танцы ещё не начались. Как же он их всех ненавидел!
Король приподнял бровь. Советник, перехватив этот едва уловимый сигнал, призвал придворных к тишине, высоко поднимая вверх правую руку. Все мгновенно затихли. В воцарившейся тишине можно было услышать жужжание пролетавшего комара.
Король встал со своего места, поправил накидку, и, выдержав многозначительную паузу, провозгласил:
— Праздник Весны повелеваю считать открытым!
И тут что-то пошло не так. Король изменился в лице, сильно краснея, и зашелся громким кашлем. Внизу спины, немного выше поясницы почувствовал резкую боль и металлический привкус во рту.
Королевич Мстислав не сводил напряжённого взгляда с отца. Болезнь прогрессирует, и он об этом знал, как и многие из близкого окружения короля, но вида не подавал. Король Ядорн заботу и сострадание примет за жалость, а этого он не простит никому, даже собственному сыну.
На самом деле, королевич сильно ошибался. Король скрывал своё состояние ото всех, даже от членов семьи, потому что страшился. Больной король – смертельный приговор! Ядорн никому не доверял! Ему всюду мерещились враги. Даже сейчас, во время праздника, неподалеку от трона стояли до зубов вооруженные наемники – хадзи, которые как псы, были верны только ему, своему хозяину. Их нельзя было уговорить на предательство, подкупив, золотом и иным богатством. В случае смерти хозяина, хадзи следовали за ним, в мир теней и духов, перерезав себе горло. Поэтому эти воины были, как никто иной, заинтересованы в том, чтобы король жил.