Клетку открыли. Даже скованный тяжёлыми цепями эльф, без сознания, внушал дикий ужас. Двое наёмников осторожничая, забрались во внутрь. Один из них пнул кончиком сапога неподвижное тело. Убедившись, что никаких «сюрпризов» не предвидится, они выпихнули эльфа наружу. Тот рухнул на землю словно тяжёлый мешок, поднимая облако пыли.
Заметив, что эльф остаётся неподвижен, король занервничал. Оба пленника нужны живыми, иначе месть теряет смысл. Капитан Ирвин получил особые указания на этот счёт. Если он его ослушался… Ядорн сжал кулаки с такой силой, что кровь отхлынула от пальцев и они побелели.
Проводив взглядом стражников, потащивших эльфа в темницу в след за Кирой, король вернулся в покои.
В камине полыхал огонь, щедро делясь своим жаром. На столике, рядом с фруктовой корзиной, стоял графин и наполненная до краёв золотая чарка. Как раз то, что нужно. Опустившись в кресло, напротив камина, король пригубил кубок и стал наблюдать как рыжее пламя терзает сосновые поленья. Игра огня завораживала и успокаивала. Вот теперь он способен неторопливо обдумать дальнейшие действия.
Пытаясь разобраться в собственных мыслях, король заблудился в их темноте. На душе сумрак, а в сердце яд. Он всегда был жестоким и беспощадным и даже гордился этим. Сейчас же, размышляя о судьбе своих пленников, Ядорн ощущал себя кровожадным монстром! И он не собирался сдерживать чудовище! Пусть покуражится в своё удовольствие!
Опьяняющий напиток все сильнее воздействовал на разум, притупляя в нём остатки человеческих чувств. «Как же долго ты ждал этого дня, Ядорн!» Ему нравилось говорить с собой. Это было весьма забавно. «А теперь сидишь в своей норе и напиваешься?! И это вместо того, чтобы разорвать глотку ведьме собственными руками на глазах у Трона?! Ядорн, Ядорн, ты восхищаешь меня своей выдержкой!»
Хмельной взор короля лениво блуждал по комнате и вдруг, наткнувшись на собственное ложе, потемнел. Сколько бы вина не выпил и как бы далеко не унесло его время от прошлого, он всё равно будет вспоминать Киру, ночи любви, запах страсти и бархатный вкус поцелуев. Трудно представить, что несколько сезонов назад он с радостью отказался бы от восхода солнца, отдавая предпочтение вечной ночи в объятиях кареокой ведьмы. Кира — наваждение. И даже сейчас, желая ей смерти, он тосковал за её нежным податливым телом с сочными округлостями в нужных для мужчин местах. Остроумная, смелая, дерзкая, даже слишком дерзкая, как показало время.
Дрожь возбуждения пробежала по королевским чреслам, окуная его в томящую негу. Словно наяву, он снова ощутил привкус земляники на своих губах, которую Кира любила есть прямо с его ладони, перед любовными утехами которыми они могли заниматься часами напролёт.
Кубок опустел. Король раздражённо фыркнул и отшвырнул его, угодив в стену.
Долговязый силуэт образовался ниоткуда.
— Ва-ше Ве-ли-че-ст-во!? — заикаясь промямлил паренёк в темно-синей ливрее прислуги. — Все в порядке? — Костан, королевский камердинер, дрожал от страха.
— Ни черта не в порядке! — рявкнул король. — Подойди!
Юноша опасливо продвинулся в глубь покоев и остановился подле короля. Отроду ему было не более семнадцати, а служба в замке грозила ранней кончиной. Склонившись перед повелителем, Костан упёрся взглядом в мраморный пол и продолжал дрожать словно осенний лист на ветру. Король Ядорн был страшен в гневе. Весь королевский двор даже дышал с оглядкой! Прислуге приходилось тяжелее всего. Жизнь любого из них и ломанного гроша не стоила. Костан попал в услужение к королю недавно и за каждый успешно прожитый день возносил благодарственные молитвы божествам. Его предшественнику, Доминику, не повезло. Всего два холодных сезона службы, прежде чем король, размозжил несчастному голову табуретом за нерасторопность. Семье погибшего было выплачено вознаграждение, и на этом король посчитал инцидент разрешённым.
— Вина! Живо! — рыкнул повелитель, испытывая удовольствие от запаха страха, витающего в воздухе.