— Через пару дней, — солгал Мстислав, не моргнув и глазом. — Мы решили не спешить с оглаской. В ее возрасте всякое может случиться, и мы не хотели привлекать внимание двора.
— А кто говорил о всеобщей огласке? Ты должен был сказать мне. Публика пускай остаётся в неведении хоть до самых родов. Ты как всегда копошишься за моей спиной, прикрываясь бредовыми отговорками. И как мне после этого тебе доверять?! — Ядорн был сильно раздражен этой новостью. «Конечно, он грезит о наследнике, ведь думает вскоре взойти на престол, — подумал он про себя». Вслух же добавил:
— Оставайся со своими мечтами, желаниями и явью, Мстислав. Это твое право. А насчет сына я скажу тебе так. Может, появление на свет еще одной принцессы было бы к лучшему. Задумайся над моими словами, — Ядорн был уверен, что сын сумеет прочитать между строк ту мысль, которую он пытался до него донести. Наследник — это хорошо, но и об угрозе, в которую сын превращается для собственного отца, забывать не стоит. Сам Ядорн думал об этом теперь все чаще и чаще.
Продолжать разговор и дальше уже не имело смысла, поэтому король тяжело поднялся, и, поправив праздничную мантию, вечно путающуюся у него под ногами, направился через весь зал к выходу, в сопровождении своей стражи из шести человек.
Музыка умолкла. Вальсирующие пары остановились и расступились в стороны, выстроившись в два длинных ряда, друг напротив друга, образуя, таким образом, живой коридор, через который, вскоре прошёл король. Хадзи, словно тень, проследовали за ним, наводя на присутствующих ужас своим грозным видом. В своих черных одеяниях, развивающихся накидках и шарфах, полностью скрывавших лица, они походили на стаю воронов.
Королевич Мстислав проводил отца мрачным взглядом. Грозный король давно утратил былую стать, и сильно сгорбившись, шаркал ногами, с трудом их поднимая. «Жалкий старик», — подумал он, пытаясь выкинуть из головы его колючие и обидные слова.
Едва двустворчатые двери захлопнулись за королем, как полилась музыка, закружившая пары в танце. Королевич отыскал взглядом супругу. Власса с необычайной легкостью и грацией вальсировала с графом Печоринским. Они о чем-то оживленно спорили, но при этом точно попадали в такт. В своем новом платье из кремового атласа, пошитого по последним тенденциям моды, Власса была не отразима!
— Ваше Высочество, — вкрадчивый бархатистый голосок раздался прямо за его спиной.
От неожиданности королевич вздрогнул. Графиня Полина имела отвратительную привычку незаметно подкрадываться к нему, словно дикий зверь к добыче. «Вот только тебя мне сейчас и не хватало!» — подумал он, тем временем пытаясь отыскать взглядом супругу, дабы убедиться, что внезапное появление графини осталось незамеченным.
— Не будете ли Вы столь любезны, чтобы потанцевать со мной?! — Это был вызов и насмешка одновременно. Он чувствовал её пьянящий аромат и бешеное биение собственного сердца. Безумная! Мстислав даже не повернулся к ней, надеясь, на её здравый смысл. Любая другая нормальная женщина уже всё поняла и отошла на почтительное расстояние. Любая, но не Полина! Смутьянка приблизилась к нему вплотную, прижалась к спине, обжигая теплом и страстью так, что его бросило в жар! Он чувствовал, как вздымалась её грудь, какой горячей и упругой она была! И это на глазах у всего королевского двора, его беременной жены! Бесстыжая!
Королевич повернулся к ней, резко прокручиваясь на правом каблуке сапога. Хотелось испепелить настырную графиню одним лишь взглядом, и вдруг наткнулся на обезоруживающую соблазнительную улыбку. Не успел опомниться, как последовал учтивый реверанс и смиренный взгляд из-под длинных густых ресниц:
— Я сделала что-то недозволительное, сир?! — озорные лучики бесновались в ее глазах, хотя личико сохраняло серьезность.
— К чему этот спектакль, графиня?! — взгляд Мстислава потемнел от ярости. Он чувствовал себя глупым мальчишкой, которого прилюдно водили за нос. — Вам было приказано оставить меня в покое!
— Вам легко говорить, Ваше Высочество! Вскружили голову молодой девушке, а теперь бросаете на растерзание жестокой толпе, словно кусок мяса в клетку со львами. Неужели Вам меня нисколечко не жаль?!
Ухмылка тронула губы королевича. Он слишком хорошо её знал. Ни единому слову не верил. Ведь она была коварна, словно сам дьявол! Вот и сейчас, он был в этом уверен, притворяла в действие новый хитроумный план, вызревший в ее прекрасной головке. Плохо то, что, сколько бы он ни старался, предугадать её действия у него никогда не получалось.