Тем временем графиня обиженно дула губки, продолжая свою игру:
— Такое поведение не достойно мужчины, тем более королевича! Вы причиняете мне боль, лишая своего общества! Вот уже несколько дней как я не ем и не сплю вовсе, — голос дрогнул. На ресницах блеснула слеза. Сейчас она выглядела такой нежной, уязвлённой, что он едва на это не повёлся, но вовремя пришёл в себя.
— Полноте, графиня! — прервал ее королевич. — Вы прекрасно знали, на что шли, вступая со мной в любовную интрижку! Моя супруга, королевна Власса, осведомлена об этих отношениях и, между прочим, в этом ваша прямая заслуга! Так чего же Вы изволите еще желать?!
— Значит интрижка, — сухо выдавила Полина и опустила опечаленный взгляд. — Что же, Вы правы, королевич Мстислав. — Глубокий вздох колыхнул упругую грудь, выставленную напоказ глубоким декольте платья. Королевич почувствовал, как к его мужскому естеству приливает кровь. — Пожалуй, мне стоит задуматься над устройством своей жизни. Красивая молодая женщина с таким приданным как у меня с лёгкостью найдет для себя достойного партнёра! Прощайте!
Королевич побледнел. Он мог отказаться от Полины ради спокойствия своей беременной супруги, но представить её в других мужских объятиях было выше его сил.
Разговор имел слишком интимный окрас, и продолжать выяснять отношения на балу при сотне пар любопытных глаз, было верхом безумия! Вцепившись в локоть Полины, королевич буквально выволок её из тронного зала и, протащив по темному коридору, увлек на террасу.
Некоторое время они стояли молча. Полина, облокотившись о перила, подставила свое личико нежному весеннему ветерку, прекрасно осознавая, насколько прекрасна и желанна в этом голубом серебристом лунном свете.
Королевич придвинулся ближе и, не удержавшись, коснулся длинных густых волос, провёл кончиками пальцев по длинной изящной шее, остановился на маленькой впадине, потом двинулся к открытому округлому плечу, манившему атласом кожи: она была прохладной, гладкой и необычайно нежной.
С виду графиня никак не отреагировала на его прикосновения, но он почувствовал, как дрожит её тело и заметил легкий румянец на её высоких скулах.
— Ну, потерпи немного, — примирительно проворковал королевич, разворачивая Полину за плечи лицом к себе и прижимая к груди. — Я тоже скучаю, но ничего не могу изменить. Ты же знаешь, как я мечтаю о наследнике. Моя супруга ни за что не станет делить меня с тобой, молча и безропотно принимая участь обманутой жены!
Полина громко всхлипнула. Её горячее дыхание прожигало ему грудь, а на камзоле проявилось мокрое пятно от слез.
— Я Вам могу подарить сына! — с жаром прокричала она, с силой отталкивая от себя королевича. — Ваша жена… она ведь совсем старуха!
Королевич укоризненно покачал головой:
— Глупышка моя, моя злючка, — притягивая к себе строптивицу урчал королевич. — Тридцать пять − не старость, поверь!
—Для мужчины — нет! Женщины дело иное! Она не родит здорового ребенка! Ясно! — злобно искривив губы, Полина отчаянно вырывалась из его объятий. — Пусти! Убери свои руки! — В моменты ярости Полина была как никогда прекрасна, словно дикая кошка: горящий угрожающий взгляд, острые словно коготки слова, оставляющие в душе кровоточащие раны. Дикость и необузданность — вот что влекло Мстислава, помимо невероятной красоты. — Будь проклята твоя семейка! — Её ноготки оставили следы на смуглой коже его правой руки чуть выше запястья.
Это было слишком. Мстислав насупился.
— Что ты себе позволяешь! — Он грубо оттолкнул девушку, и та едва не упала, но все же смогла удержаться на ногах. — Ты кто такая, чтобы поднимать на меня руку и говорить со мной в подобном тоне?! Как смеешь сравнивать себя с моей женой?! Она королевна и ты мизинца её не стоишь! — Глаза королевича угрожающе сузились и потемнели.
Она бесстрашно усмехнулась ему в лицо и дерзко парировала:
— Что-то Вы обо всем этом позабыли, когда клялись мне в любви, заверяя, что я самая лучшая женщина на свете! Я из Вас не вытягивала клещами эти признания, как и обещание на мне жениться! — Ее огромные васильковые глаза полыхали огненной яростью, обжигая обидчика.
Гнев улетучился внезапно, так же неожиданно, как и нахлынул. Королевич Мстислав поймал себя на мысли, что невольно любуется этой грозной амазонкой. Графиня в своем неистовом гневе была еще прекрасней и желанней. Её спесь, лишь разожгла в нем желание покорить, усмирить как строптивую кобылицу! Он жаждал обладать ею и пока не понимал, сможет ли отпустить.