— Ты ведешь себя словно неразумное дитя! Где же женская мудрость и терпение? — уже спокойным тоном поинтересовался королевич, пытаясь пышными оборками на манжетах шелковой рубашки, выглядывающих из - под рукава парадного камзола прикрыть расцарапанные руки.
— Разве Вы за этим кинулись в мои объятия?! Терпение и покорность− удел Вашей пресной жёнушки! Ни мудрость, ни тем паче, терпение, не относятся к моим добродетелям! Именно этим я Вас и привлекла, Мстислав!
— Я считаю ниже собственного достоинства обсуждать свою личную жизнь с супругой, но все же Вам сообщу, что королевна Власса весьма неплоха в постели. Даже я бы сказал… хороша! А вот вы слишком уж задираете свой маленький носик, Полли! — Королевич придвинулся к ней, вдыхая ее аромат, но на всякий случай готовый в любую минуту перехватить удар её руки, которая, как он успел заметить, сжалась в кулак сразу же после его слов.
— С меня хватит! Вам это понятно?!— Полина с яростью накинулась на королевича, поколачивая его широкую грудь. — Оставайтесь же со своей благоверной! А я выйду замуж за графа Вертинского, — кричала она сквозь слезы. — Он давно за мной ухаживает, хоть и знает о нашей с вами связи. У графа имение за сотни вёрст отсюда. Вдалеке от Вас я стану, наконец, счастливой!
Королевич помрачнел. Ему нравилось поддразнивать и заводить Полину, но вот почему-то в итоге он сам становился её жертвой. Полина так умело маневрировала, прикидываясь хрупкой и беззащитной, что он и сам не замечал, когда же она успевала нанести ему ответный удар.
— Дрянь, — процедил он сквозь зубы и угрожающе надвинулся на неё. Ты не посмеешь! — ревность застелила ему глаза. Он забыл, что перед ним женщина и наотмашь ударил её по лицу.
Вскрикнув от боли, графиня упала к его ногам, и медленно подняв на него свое заплаканное лицо …рассмеялась. И было в этом смехе столько злости, вызова и оскорбительной насмешки, что Мстислав зарычал и кинулся на неё. Рывком он поставил её на ноги и с силой сжал её длинную тонкую шею пальцами. Он чувствовал, как её жизнь пульсирует в его руках. Одним небольшим усилием он может её оборвать…навсегда.
Графиня смотрела ему в глаза, издавая тяжелые хрипы. В этом взгляде он не увидел ни страха, ни раскаяния, ни покорности. Нет! Она явно находила всю эту ситуацию забавной!
— Твоё бесстрашие граничит с безрассудством, — обессиленно пробормотал он, прежде чем отпустить её.
Каждый раз, предпринимая отчаянную попытку поставить Полину на место, он терпел поражение и не понимал, то ли она слишком глупая, то ли настолько сильная. А может и то и другое? «Силой ее дух не сломить», — пришел он к неутешительному выводу. Поэтому королевич предпринял попытку договориться.
— Не делайте опрометчивых шагов, графиня. Хорошенько подумай, что ты можешь потерять, когда я стану королем.
— А что я еще могу потерять?! Разве у меня что-то осталось окромя разбитого сердца?!
— Ты можешь потерять свой шанс все вернуть и даже получить еще большее.
—Поясни! — деловито потребовала Полина.
— Если королевна не подарит мне сына, я потеряю к ней всяческий интерес. И вот тогда ты сможешь занять её место подле меня.
— В кровати?− тут же уточнила она.
− Ну не на троне же…
− А если родится принц? — прищурившись, спросила Графиня. Она никогда не доверяла случаю. Это удел слабых людей, а она себя таковой не считала.
— Мы что-нибудь придумаем, чтобы снова быть вместе. Выход есть всегда!
— Ха! — гневно выкрикнула Полина ему в лицо. — Тогда от всей души желаю вам, Ваше Высочество, прелестную дочурку! — смерив королевича высокомерным взглядом, девушка подобрала полы своего длинного бирюзового платья и убежала прочь. Еще долго эхо разносило цокот её каблучков по длинным пустым коридорам.
«Теперь надо быть куда более осторожным, — решил Мстислав, вспоминая угрозу, которую прочитал в прощальном взгляде Полины». Он сделал глубокий вздох, чувствуя, как его наполняет свежий воздух и с силой выдохнул. Ещё раз. Необходимо восстановить утраченное равновесие, прежде чем предстать перед ликом супруги. Полина из него все соки вытянула. Он сжал кулаки, вспоминая тон их разговора. Раньше он ни одной женщине не позволил бы такой дерзости по отношению к себе. «Что же изменилось? — задавался он вопросом, уже на пути в тронный зал». Неужели любовь?! Полина была нераскрывшимся нежным бутоном, который он сорвал и превратил в роскошную розу, правда, чересчур колючую.