— А где твой желтомордый друг достает это питье?
— В подвале у одного городского купца.
— Хм, — задумчиво протянул Тонкосвист, надо нам собственного купца присмотреть. Чем мы хуже остальных?!
— Хорошая идея, — отозвался Глыбопупс, — но об этом позже. Пора отсюда когти рвать!
— Может, подремлем. Ночью двигаться еще безопаснее, — сладко зевая, предложил Тонкосвист. Плотный ужин и пара глотков рома забрала последние силы и ему до смерти хотелось спать.
— Нет! Ты в своем уме?!
Тонкосвист удивленно уставился на брата, не понимая к чему тот клонит.
—Раз здесь хранились запасы с едой, значит люди, оставившие их здесь, вернуться. Так что поднимай свой зад и двигай к выходу! Мы уходим!
— Может они вернуться не сегодня? — упрямился Тонкосвист.
— Сегодня, не сегодня, что ты заладил? На выход!
Тонкосвист послушно поднялся на ноги и понуро побрел за братом, проклиная про себя тот день, когда он поддержал идею Глыбопупса отправиться на поиски золота.
После праздника Весны прошёл всего лишь один месяц, а состояние короля значительно ухудшилось. Всё чаще он закрывался в опочивальне и никого к себе не допускал, кроме лекарей. Мучительные приступы кашля изнуряли его и днём и ночью. Он плохо ел, мало спал и стал очень замкнутым и ещё более подозрительным. Долгое время он игнорировал легкую слабость и быструю утомляемость, относя их на свой возраст, загруженность государственными делами. Когда же появились нестерпимые боли и харканье кровью, стало понятно, что коварная болезнь поедает его изнутри, словно червь яблоко. Кровопускание, пиявки, лекарства, травяные настои… Череда медицинских процедур была нескончаемой, но безрезультатной. В конце концов, главный королевский лекарь Йохан, развел руками, признаваясь в своем бессилии.
Впервые смертный приговор был вынесен самому Ядорну. Странное ощущение собственного бессилия и отчаянного нежелания умирать. В поисках спасения его даже посетила безумная мысль обратиться за помощью к Ириде. Но после долгих размышлений он отказался от этой затеи. Слишком уж плохо они расстались много лет назад, в тот день, когда Кира родила дочку, которая умерла сразу же после родов.
Правда, его лекарь, Йохан, порекомендовал одну бабку-знахарку, о силе которой ходило множество слухов. И, невзирая на свое презрение к этому «бесовскому» сброду, король проявил слабину и приказал доставить колдунью в замок.
Поступки, продиктованные страхом и отчаянием — дорога вникуда. Ведьма долго долго изучала его напряженное лицо тяжелым взглядом, а потом громко расхохоталась:
— Ты проклят старик! Ты и вся твоя семья! Заклятие начало своё действие очень давно, со смерти твоей супруги и теперь окрепло настолько, что скоро заберет все твое окружение! Я не могу ничем помочь.
Первым желанием короля было увидеть, как голова этой проклятой колдуньи отделится от тощего скрюченного тела, но что-то его остановило от кровавой расправы. Быть может мысли о ссудном дне, который и его не минует и вот тогда придется держать ответ за каждое свое решение.
Через несколько дней после встречи со знахаркой, король, до сих пор пытавшийся бороться с болезнью, вдруг сник. В то утро слуги привычно суетились вокруг него, пока он со скучающим видом позволял себя одевать стоя в своей опочивальне перед прямоугольным зеркалом, отображавшим его в полный рост. Эта ежедневная процедура была привычной, но именно сейчас собственное отражение его повергло в ужас: на него смотрел ссохшийся, трухлявый старик, с восковым цветом лица и обречённым взглядом. «Нет! Это не я! — запаниковало его сознание, не в силах принять действительность. — Как же страшно, как страшно умирать и как хочется жить! — плакала душа, а разум добавил,− смирись и станет легче!».
День сменил вечер. Король лежал на кровати как снова почувствовал сильную боль со стороны спины. Последовал сильный кашель. Белый платок, который он поднес к губам, пропитался кровью. Ядорн потянулся к прикроватному столику, взял дрожащей рукой флакон с микстурой, которую готовил для него Йохан, торопливо откупорил и сделал несколько глотков. Стало легче. Кашель на некоторое время отступил, и эти передышки делали его счастливым! Он свернулся калачиком на своём широком ложе и очень быстро уснул.
Глава 4
В Мертвом городе было тихо. Много лет назад это место поглотил вечный сумрак. Даже солнечные лучи не проникали за пределы его каменной стены, которая ограждала это проклятое место от мира живых людей. Полуразрушенные дома еще хранили на своих изломанных телах печати прошлой жизни, которая теперь казалась слишком призрачной и далекой. Заброшенные, ненужные, они смиренно умирали, сокрушаемые холодом и дикой тоской по людям. На торговой площади, перед разрушенным храмом, согнувшись под тяжестью прогнивших деревянных балок, лежали прилавки, заваленные хламом. Очевидно, что город покидали в спешке. Даже воздух в этом месте был другой, зловонный и едкий.