Рыжие брови Риуса взмыли вверх. С губ срывался вопрос, на который Гравион с грустью ответил:
— Да, весь род, всё племя. Мой кровный брат, Манул, получил от Бога Одина видение и попытался предотвратить грядущую беду. Он направился к королю Арсону и рассказал ему о предупреждении от Высших сил. Он умолял его одуматься и не трогать дикарей, но все было напрасно. Король Арсон взял воинов и напал на каримов, предварительно позаботившись о том, чтобы назойливому волхву отрубили голову, — голос Гравиона задрожал. Он на мгновение прикрыл глаза, собираясь силами и продолжил:
— Это был самый страшный день и самый кровавый в истории этого королевства. Дикий народ был истреблен: дети, женщины, старики — пощады не было никому! Тела убиенных побросали в общую яму и закопали, а на этих землях построили город Арстоун, в честь короля завоевателя. Вскоре это место было не узнать. Красивые дома, чистые улочки и горожане, довольные своей жизнью. Город процветал, и никто не вспоминал, что построен он на костях невинноубиенных. Прошло больше двадцати лет, и вот, в одну из темных ночей мертвые каримы восстали из царства мертвых, чтобы отомстить за свою гибель! Их души вселялись в тела горожан и, подчиняя разум, толкали на зверские преступления. Люди превратились в чудовищ, которыми двигал лишь один инстинкт — истреблять себе подобных и неважно кем они им могли приходиться: дети шли на родителей, а родители на детей, любимые без сожаления отнимали жизнь друг у друга. Земля пропиталась кровью. Хаос и ужас поглотили Арстоун. Чудом уцелевшие горожане в ужасе побросали все свое имущество и бросились вон из города, в котором и по сей день нет места живым!
— А что же король?
— Дожил до глубокой старости, — печально отозвался Гравион.
— Жаль, что за преступление тирана расплатились невинные люди, — вздохнул Риус и, подняв на Гравиона полный грусти взгляд добавил, — я сожалею о гибели Манула.
— Я тоже сожалею, но таково наше предназначение. Мы вестники Одина и лишь он решает, когда вмешиваться в мирские дела. Это место на земле сотворено для того, чтобы научить нас любить. Слышать и почитать волю Всевышнего творца, отвечать добром на зло. А в реалии получается все слишком серо и обыденно: поработители и угнетенные. Одни властвуют, другие подчиняются, тихо ропща на свою тяжелую жизнь. А что будет, если вдруг угнетенные получат власть в свои руки? Неужто проявят милосердие к той среде, из которой недавно вышли сами?
Риус задумался. Он мог судить о поступках других людей лишь по собственному мировоззрению. Гравион хитро улыбнулся, прочитав ответ в глазах товарища, излучавших доброту и свет, и мотнул головой:
— Неверно, Риус! Ты слишком плохо знаешь людей. Поднявшись из самой «грязи», они становятся еще злее и начинают мстить за пережитые унижения. Поверь мне, я знаю, что говорю, — заявил волхв, заметив сомнение на лице Риуса, — Этот порочный круг не разорвать.
Наверняка молодой волшебник пустился бы защищать человечество перед утратившим в него веру волхвом, но тут прямо позади них громко хрустнула ветка, не на шутку перепугав путников.
Быстро обернувшись, Риусу почудилась высокая тень, мелькнувшая возле куста шиповника.
Парень побледнел. Даже волшебникам знакомо чувство страха. Несколько лет Риус практиковал магию, но до сих пор не мог без содрогания пересекаться с духами умерших.
— Ничего не страшись, мой мальчик! — поспешил успокоить его Гравион. — Талисман, что на твоей шее, надежная защита от духов! — старик дотронулся рукой до янтарного камня, который покоился на его груди подвешенный на тонкую веревочку.
Точно такой же оберег был и на Риусе.
— Ты заметил, что камни начали излучать свет, едва мы вошли в этот город?
— Заметил.
— Талисманы работают, отгоняя злых духов. Плохо, что от живых такой защиты нет.