— Заткнись! Ты просто завидуешь! — вступилась за Торри ведьма Зоя. — Вечно ты все вынюхиваешь, подслушиваешь! Давай, беги, доложи главной жрице, о чем мы тут говорили!
—Я лучше вашей подруженьки Торри все до словечка перескажу. Пускай знает, какого вы о ней мнения!
— А я ничего обидного не сказала! — напустилась на Иллу Сара, сверкая от гнева глазами. — Я Торри в лицо заявляю, что ей необходимо браться за ум и быть более ответственной и серьёзной!
— Да пошли вы… знаете куда?! — прорычала Илла. Она оскалилась, словно волчица готовая накинуться на ведьм и перегрызть им глотки.
—Сара! — Зоя поспешила перехватить подругу, удерживая за подол накидки, которая сжав кулаки, уже выдвинулась навстречу Илле. — Ты ведь понимаешь, что она специально затеяла сору. Она питается нашими эмоциями.
Поза Сары всё ещё была угрожающей, а потому как пылали в темноте её глаза, и часто прерывалось дыхание, было понятно, что настрой у неё более чем серьёзный.
Пошли отсюда, — Зоя потянула её за рукав платья. — Прошу! — Она облегчённо выдохнула. Сара послушалась и последовала за ней. Связываться с Иллой себе дороже. Это знала каждая из сестёр Ордена.
Вскоре вернулись ведьмы с младенцем в корзине. Ирида заметно нервничала. Ведьмы, пока несли корзину, умудрились разбудить ребёнка, и тот истошно голосил на всю округу.
— Ненавижу младенцев! От них столько шума! — пробурчала Илла, нервно сковырнув острым носком кожаного ботинка землю под ногами.
— Я тоже, — отозвалась Ирида. — Придётся потерпеть. Для господина это самая лучшая пища! Свежатина!
Пробежав быстрым взглядом по лицам сестёр, Ирида начала ритуал:
— Санетте, де море Арин сог…
— …санетте, де море Арин сог…— подхватили все ведьмы. — Санетте, де море Арин сог, — заклинание лилось по округе, заполняя тишину магической неистовой силой.
Поднялся сильный ветер. Ирида стояла в центре круга с серебряной чашей в руках, наполненной человеческой кровью. Её ноздри возбуждённо поглощали этот сладковато-приторный аромат.
Ведьмы продолжали читать заклинание, наблюдая, как главная жрица выливает зелье из чаши в центр пентаграммы. Едва последняя капля коснулась её, как полыхнуло чёрное пламя. Оно побежало словно кровь по венам по дьявольскому знаку, прорисовывая её жилки огнём.
В голосах ведьм появилась сталь. Заклинание набирало силу. Всё громче и громче звучали слова.
Риус покосился на Гравиона. Тот лишь скосил губы в грустной ухмылке и развёл руками. Что они могли поделать в такой ситуации?!
Тем временем ведьмы преображались. Их лица старели с такой скоростью, словно молодость вытекала из них как из треснутого сосуда. Они скалились, демонстрируя друг другу клыки. Главная жрица состарилась сильнее всех. Риусу показалось, что лет так на сто, а то и двести. Сухая, морщинистая старуха с вдавленными глазами, горящими лютой злобой.
— Санетте, де море Арин сог… Санетте, де море Арин сог… Санетте, де море Арин сог! — дикие вопли колдуний заставляли кровь стыть в жилах от ужаса.
Гравион заметно нервничал. Его руки сотрясала мелкая дрожь. Риус же, напротив, лихорадочно искал любую возможность, чтобы вторгнуться в этот ад на земле и спасти жизнь младенца.
Поднялся ураган. Порывы ветра срывали крыши старых городских развалин, поднимали в воздух мусор, кусты, вырванные с корнем. Царил хаос. Ведьмы продолжали магический обряд. Природа свирепствовала ещё больше. На Мёртвый город обрушился ледяной град величиной с куриное яйцо!
— Я не позволю им пролить кровь невинного младенца! — Кулак парня с такой силой врезался в стену, что костяшки пальцев разбились в кровь.
— Это жертвоприношение…
— …мы должны помешать! — резко перебил Риус.
— Как ты себе это представляешь?! Целая армия могущественных ведьм! Проще сразу перерезать друг другу глотки и умереть без лишних мучений! Пойми, мы и ребёнку не поможем и сами пропадём! Надо смириться с ситуацией.
— Ни за что! Гравион ты знаешь, я тебя люблю и почитаю как отца, которого ты мне заменил, но я не буду наблюдать за убийством, как трусливый заяц, забившийся под куст! Ты учил меня иному!
—Я учил тебя мудрости, — парировал Гравион.