— Я не знал! — рявкнул король — Вы же с виду на обычных женщин походите! На лбу нет гравировки — ведьма! Мы тайно встречались. Каждую ночь она приходила ко мне на протяжении долгих дней. Я был уверен, что она испытывает чувства. Все изменилось после ее знакомства с этим выскочкой, Троном Калии. Я раньше никогда не видел его при дворе. Моя супруга неведанным образом подружилась с его сестрой и уговорила погостить в замке. Кира познакомилась с Троном и в это же вечер сообщила, что разрывает со мной отношения. Ты представляешь, в каком состоянии я оказался, — изливал душу король злобной ведьме словно близкому другу. — У меня внутри все оборвалось. Сначала я пытался вернуть Киру уговорами, потом силой. По моему приказу, в питье Трона подсыпали яд. Это его ослабило на некоторое время. Я приказал бросить его с сестрой в темницу. После этих событий Кира вроде одумалась. Она пришла ко мне сама. Мы любили друг друга вот на этом самом месте, — он указал дрожащим перстом в сторону ложа. — И больше я ничего не помню. Утром выяснилось, что ведьма с эльфом улизнули от стражи!
— Кира славно позабавилась, король, — рассмеялась Ирида. — Ты был ее личным шутом, правда, в настоящей короне!
Эти слова ещё больше разожгли и так пылающее пламя ненависти короля.
— Настала моя очередь играться! — вскинулся он, задирая как можно выше свой подбородок. — Лишь бы она не смогла использовать против меня свои чары!
— Магических сил у неё теперь нет! Я их сковала и находясь в заточении она не сможет этого исправить, — успокоила Ирида, возвращаясь в кресло. — Мне помог один из волхвов. Как видишь, не все отнеслись к соседству с ними с пониманием. Она ведьма, а это порождает недоверие и страх. Это я передала их твоей страже.
— Сестра Трона…где она? Ее я что-то не заметил среди пленных.
— Я пустила её в расход. Мне как раз нужна была жертва для моего господина. Надеюсь, ты не очень огорчен?
— Нет! Мне плевать на девку-эльфа! Я получил, что хотел.
— А я еще нет! — отрезала ведьма. — Можешь делать с Кирой все, что пожелаешь. Мне же нужен её ребенок! Девочка.
— Зачем тебе это? —удивился король.
— Это тебя не касается! — прикрикнула ведьма. — Чем больше тайн ты познаешь, тем короче твоя жизнь! — темные глаза Ириды зловеще блеснули.
—Ты мне угрожаешь?! — завелся король. Его терпение было на исходе. Гнев притупляет чувство самосохранения и с этим трудно что-либо поделать.
Ведьма хмыкнула. Она знала, как успокоить короля. На её ладони появилась прозрачная сфера, которую она тотчас направила в него. Король глазом моргнуть не успел как его окатило ледяной водой, не оставив на королевских нарядах ни единой сухой ниточки.
— Охладите свой пыл, величество! — усмехнулась ведьма и тут же любезно предложила — может вас подсушить?! — В её протянутой ладони полыхнуло пламя.
— Не надо! Я сам разберусь! — замахал руками Ядорн, вжимаясь в кресло. — Я вспылил и приношу за это свои извинения!
— Вот и славно! — отозвалась Ирида, загасив пламя в руке одним лишь взглядом. — Дочка Киры – награда за выполненную работу! Тебе придётся повременить с казнью. Пусть ребенок появится на свет.
— Что ж, дождемся родов, — покорился король, понимая, что иного выхода у него все равно нет, — потом я отберу её жизнь, но прежде заставлю пройти семь кругов ада!
— Мне пора, — заявила Ирида.
Стая летучих мышей пролетела мимо Ядорна. Одна из них задела крылом его лицо, оставляя на щеке глубокую царапину.
— Проклятая ведьма! — прошипел король, прижимая к кровоточащей ране носовой платок. — Гореть вам всем в аду!
Время в заточении тянулось мучительно долго и Кира давно потеряла ему счёт. День сменял ночь, а к ней до сих пор никто не приходил. С одной стороны, это было хорошо, учитывая её нынешнее положение пленницы, приговоренной к смерти, с другой — настоящая агония в ожидании неизбежного. И лишь по ночам, её душа блуждала в иных мирах, далеких от жестокой реальности, в которых она могла вдоволь пообщаться с предками. Жаль помочь они не могли.
Запах сырости, страха и смерти насквозь пропитали толстые каменные стены, повидавшие слишком много погубленных судеб чтобы испытывать хотя бы малую толику сочувствия и жалости к заключенной. Порой, от собственного бессилия Кире хотелось волком выть или размозжить голову об пол, но любовь к ребенку не позволяла этого.