— Жаль, нет метки, где они золото хранят, — вздохнул Глыбопупс.
—Брат, ты все-таки неблагодарное существо! Если бы не я и этот крат, ты даже входа бы не нашёл!
— Зато, если бы не ты, на нас не объявили бы охоту ведьмы! — тут же парировал Глыбопупс, решив не оставаться в долгу перед маленькой столетней выскочкой.
Буроморда надула губы. Но тут же перестала изображать обиду, потому что Глыбопупс все равно этого не заметил. Он бросал задумчивые взгляды на спящего братца.
— Страшно мне этого чудика одного оставлять. Ты представляешь, каких бед он натворит, если проснётся раньше, чем мы успеем вернуться?
Тролли озадаченно переглянулись. В этом вопросе они были как никогда единодушны — Тонкосвиста оставлять нельзя.
Буроморда призадумалась и тут её осенила новая светлая идея:
—Давай его уменьшим и положим в мою суму. Так он будет и рядом с нами, и нести не тяжело!
—Колдовать! — возмутился Глыбопупс. — Ведьмы только этого и ждут!
— Это кро-о-хотное заклинание! Такое коротенькое и лёгкое, просто невесомое, что и следа оставить не успеет. Иного выхода у нас все равно нет!
— Ладно, валяй! Ты права, — сдался старший брат и на всякий случай отодвинулся в сторону, подальше от сестрицы, которая была ещё тем магом! Последний раз от её маленького заклинания он несколько дней не мог ничего видеть и слышать. Она случайно взорвала пень, возле которого он стоял. Тролли никогда не были колдунами и волшебниками. Вот только Буроморду неудержимо влекло к магии.
Буроморда подошла к Тонкосвисту. Глыбопупс зажмурился и на всякий случай отошёл подальше. Волшебная сила подняла Тонкосвиста в воздух и закружила волчком. Его тело менялось на глазах, теряя размеры, пока, наконец, не стало крохотным, размером с небольшой жёлудь. Буроморда весело захлопала в ладоши. Похоже, она и сама не ожидала, что всё пройдёт гладко.
— Смотри, каким крохой! Ай да я! Молодец какая! — расхваливала себя тролль, пританцовывая на месте.
Глыбопупс приоткрыл сначала левый глаз, потом правый и лишь убедившись, что все спокойно, разжал уши. Он как раз успел вовремя, чтобы насладиться неповторимым моментом: Буроморда «упаковывала» Тонкосвиста, пытаясь поудобнее разместить в своей сумочке. Глыбопупс про себя очень радовался, что это не он оказался в столь унизительной для настоящего самца ситуации.
— Брат лёгкий словно пёрышко! Я его совершенно не ощущаю! — радовалась Буроморда. — Признайся, Глыбопупс, вы бы без меня не обошлись!
Глыбопупс пожал плечами, отказываясь признать очевидное.
Выбравшись наружу, тролли зажмурились от яркого солнечного света, беспощадно выжигавшего глаза. Прошло несколько минут, пока они, смогли отчётливо различать всё вокруг.
— Ты крат не забыла? — забеспокоился Глыбопупс. Его тревожный взгляд поскользнулся на высокомерной ухмылке сестры, которая красноречиво утверждала, что такие умницы как она не способны о чем-либо забывать. Глыбопупс тяжело вздохнул. Он очень любил сестру, но любому терпению есть предел. Хвастовство Буроморды раздражало, и как с этим бороться он пока не разобрался.
Тролли мелкими перебежками, укрываясь за свалками мусора и огромными камнями, миновали городскую площадь. Мимо кладбища им пришлось пробираться сквозь высокие сорняки, понимая, что таким образом они наверняка останутся незаметными для ведьм, которые могли пролететь прямо над ними в любое время. Наконец, показалась церковь. Оставалось совсем немного. Глыбопупс незаметно для себя ушёл в грёзы: они с полными мешками золота появляются в своём царстве и наконец, доказывают, что род Ветроспесов тоже способен на многое!
Несколько столетий издевательств и насмешек превратились для него в настоящую пытку. И весь сыр бор лишь из-за того, что его семья была немного другой, не такой как все остальные. Кроме уродливой внешности и зловония, которыми троллей щедро одарила природа, у них ещё была неутолимая жажда к золоту и драгоценностям. Пожалуй, это все, что объединяло их с земляками. Истинный тролль, как всегда поучала их королева Грязьвонь, должен быть злым, подлым, алчным и кровожадным. Они воровали человеческих младенцев и подменяли на собственных детёнышей. Просто так, ради забавы! Глыбопупс сколько не старался, не мог себе представить, чтобы он смог, например, подкинуть в человеческую семью малышку Буроморду. Он любил ее больше своей жизни, а настоящий тролль должен любить только себя. Грязьвонь утверждала, что они, Ветроспесы, инфицированы неизвестной заразой, которая пагубно повлияла на них, искоренив природные инстинкты. Глыбопупс понимал, что это так, но не видел ни чего дурного в том, что отдавал предпочтение свежим фруктам, а не гнилым! Разве это преступление против своего народа! Как можно предавать гонениям семью, которая никому ничего плохого не делала. Бедность Ветроспесов ещё больше добавляла тягот в их жизнь, опуская троллей на самое дно их общины. А после проступка Фуркансмитенгрошка их ещё стали и презирать! Глыбопупс видел один единственный выход из всего этого бедлама — разбогатеть! Золото — поднимет их статус и превратит в самое почтенное семейство! Он сможет найти подходящую пару для Буроморды… На этом месте мысли Глыбопупса споткнулись об одну существенную проблему. Сестре нравились мужчины, то есть люди. Вот только такой союз, простив всех правил природы. Да и, по мнению людей, тролли — создания отвратительной наружности. Кроме брезгливости Буроморда ничего не могла вызвать у человека. А ещё, когда они разбогатеют, то выкупят из рабства Фуркансмитенгрошку!