— Ядорн, ты болван! – по лицу Ириды пошли тёмно-бордовые пятна. — Ты допустил непростительную ошибку, доверив Киру незнакомке! Этот ребёнок был важен для меня. А ты, ты не смог выполнить простейшую договорённость! Ты заслуживаешь смерти, и я клянусь, что весь твой поганый род тоже истреблю, вырвав его с корнями, словно сорную траву!
Ведьма вскочила на ноги. Ядорна охватила паника.
—Подожди, умоляю, Ирида! Я все исправлю, клянусь! Я найду эту женщину, слышишь!
—Я сделаю это и без твоих жалких потуг!
— Но раз ты пришла ко мне, значит, не смогла выйти на их след? — Король из последних сил цеплялся за жизнь. Надо убедить ведьму, что его помощь ей необходима. — Если ты лишишь меня жизни и моих родных, то сама же осложнишь поиски дочки Киры. Усмири свой гнев, иначе потом будешь жалеть об этом опрометчивом шаге. Одно мое слово и всё королевство перевернут с ног на голову, но найдут повитуху и девчонку!
Ирида задумалась. В королевских покоях воцарилась гнетущая тишина.
— Даю тебе последний шанс. И помни, у тебя мало времени. Моё терпение имеет свойство заканчиваться в самый неожиданный момент.
Король поспешно закивал головой, чувствуя, что теряет последние силы и вот вот потеряет сознание.
Ирида кинула в короля последний колкий взгляд и, вышла на лоджию. Стеклянная дверь жалобно задрожала, свечи затухли, и покои короля погрузились в беспроглядный мрак.
6.3
В общей центральной зале перед покоями королевны Влассы собрались фрейлины. Сбившись в плотную кучку, девушки жужжали, словно рой растревоженных пчёл, оттачивая свои колкие язычки в шутливых баталиях.
Едва на пороге показалась худощавая фигура, фрейлины разом притихли. Аделину, кормилицу королевны, при дворе не жаловали и опасались. Милой эту женщину назвать было нельзя. Она обладала сильным волевым характером, высказывалась прямолинейно и жестко.
— Безмозглые куклы, — буркнула кормилица королевны, проходя мимо фрейлин в королевскую опочивальню, − болтаются под ногами, бездельницы.− Фрейлины, потупив взоры, терпеливо молчали, ожидая, когда скроется из виду старая брюзга. Никто не посмел перечить Аделине, понимая, что этим можно навлечь на себя гнев самой королевны и вылететь со службы.
При виде кормилицы стражники поспешили распахнуть двери, пропуская её в покои. Шурша длинными юбками, Аделина вошла вовнутрь. Власса ещё спала. Окна закрыты плотными занавесями, горящие ароматизированные свечи тихо потрескивали, обволакивая опочивальню мягким ароматом бергамота с корицей.
В первую очередь Аделина погасила свечи, бережно прикрывая фитили специальными колпачками, чтобы они не отсырели от влажного воздуха. Потом подошла к окну, раздвинула занавеси, ловко перехватывая их атласными лентами, и открыла ставни, впуская свежий воздух. Королевна заёрзала на ложе, натягивая пуховое одеяло до самого подбородка. Мягкая улыбка тронула суровое морщинистое лицо кормилицы, когда Власса тихо зевнула и что-то пробормотала сквозь сон. Она всем сердцем любила свою нежную и милую девочку!
Солнечный луч коснулся лица и Власса, почувствовав его тепло, приоткрыла глаза, вспоминая какой же сегодня день. Вчера она настолько переутомилась на праздничном балу, что стоило её голове коснуться подушек, как тут же погрузилась в сон, и он был сладкий и радужный настолько, что не хотелось просыпаться. Потерев глаза кулачком, королевна улыбнулась. Настроение было превосходное! Хотелось наслаждаться жизнью: любить, веселиться, прихорашиваться, прогуливаться по тенистым аллеям королевского замка, наслаждаясь пением птиц. Испытание ревностью и болью осталось позади. Они с супругом снова будут счастливы!
— Доброе утро, мой белокурый ангелочек, моя любимая девочка! — проворковала Аделина. Ее нежный голос ласкал слух королевны, превращаясь для нее в упоительную музыку которую хотелось слушать вечно!
— Господи, Аделина, как же приятно, когда женщину моего возраста называют девочкой, — улыбнулась Власса.
— Ты для меня всегда была и будешь моей малышкой, которую я выкормила своим молоком. Я простая кормилица, но мое сердце навек привязано к тебе и твоей жизни сотнями тысяч веревок! И эти путы невозможно разорвать! Никогда!
Это было правдой. Аделина была намного больше, чем кормилица. Она заменила ей мать и стала верной подругой, без которой королевна и шагу ступить не могла. Она была рядом с Влассой со дня ее появления на свет и превратилась в ее вездесущую тень.