— О! Моя любимая Аделина, как же я счастлива, что ты есть у меня! Как радостно видеть тебя каждый день, ощущать твою заботу. Я понимаю, что в твоем почтенном возрасте тебе тяжела эта ноша, которую ты сама, между прочим, взвалила на себя. И все же, я должна тебя оградить от этого. Вот, зачем, скажи на милость, ты явилась ко мне? Для этого есть прислуга, и позволь ей исполнять ее прямые обязанности — обслуживать меня! Я хочу, чтобы ты больше отдыхала.
— И доверить мою девочку кому-то еще! Ни за что! Никто лучше меня не сможет о тебе позаботиться, — возразила Аделина, упрямо поджимая губы. — Ты меня обижаешь такими речами. Сколько можно говорить об одном и том же каждое утро. Я сама никакой работы не выполняю, а лишь управляю твоими не расторопными слугами и контролирую каждый их шаг. Ты же мать, должна понимать, о чем я говорю.
— Да, мать. И скоро вновь освежу свои ощущения и инстинкты, — Власса игриво похлопала по животику, заливаясь счастливой улыбкой.
— Я уже распорядилась о том, чтобы тебе подали стакан молока с медом и орехами.
Аккуратный носик королевны, вздернутый к верху, смешливо сморщился, и она отрицательно качнула головой. С детства Власса ненавидела мёд и молоко…
— И не перечь мне!— тут же пресекла её возражение кормилица.— Молоко натощак очень полезно!
— Не люблю,— капризно захныкала Власса, впадая в детство.
— Я даже слышать этого не хочу!— прервала ее Аделина и добавила, — слуга уже все несет к твоим покоям. — Кормилица подошла к Влассе поближе и внимательно всмотрелась в ее румяное личико. — Ты буквально светишься от счастья…аж глаза слепит! Что произошло?!
— Я помирилась с Мстиславом! Он сказал, что любит меня!
— А как же он поступит со своей полюбовницей…не хочу имя этой дряни упоминать!
— Её выдадут замуж! Ты даже не представляешь, как я счастлива! — прокричала Власса. Она подскочила с кровати с такой лёгкостью, которую никак не ожидаешь от беременной женщины и стала вальсировала по комнате с такой легкостью, словно была невесомой как пушинка.
Аделина залюбовалась ей, покачивая головой в так музыки, которую слышали только они вдвоем, с Влассой, пока её взгляд не наткнулся на босые ноги любимицы, мелькающие из-под подола длинной ночной рубашки. Грозно сдвинув брови, Аделина тут же потребовала:
— Сейчас же надень тапочки!
— Ай, хватит ворчать, — отмахнулась Власса. Она пребывала в состоянии эйфории, и ей было настолько хорошо, что она не желала ничего слышать.
Аделина преградила ей путь. В руках она держала светло-голубые меховые тапочки на крохотных квадратных каблучках, украшенные сапфировыми васильками. Королевна вздохнула, но покорилась. Со смиренным видом она вдела босые ноги в тапки и устало опустилась на кресло, напротив камина. Ноги за ночь сильно отекли, и она решила, что пора начать принимать настойку из одуванчиков которую ей приготовил Йохан.
Пока она мечтательно вздыхала, поглядывая на потрескивающий в камине огонь, Аделина прибирала ложе. Она тщательно взбила каждую пуховую подушку, потом встряхнула одеяло и уложила его на кровать. Бросив взгляд на ночную вазу королевны, она позвала одного из слуг, который тут же унес её, чтобы освободить от содержимого и тщательно помыть.
— Распорядиться, чтобы купальню подготовили? – поинтересовалась Аделина.
— Позже. Сейчас я хочу прогуляться по саду. Ты ведь настаиваешь, чтобы я больше двигалась! Спешу исполнить твой наказ. Все. С сегодняшнего дня много гуляю, хорошо питаюсь и радуюсь жизни!− щебетала королевна. Кормилица громко шмыгнула носом, пытаясь сдержать слезы. Как же хорошо ей было на сердце, когда она видела свою дорогую Влассу счастливой и веселой. Большего в жизни и не надо. Лишь бы с ней все было хорошо. В порыве нахлынувших на нее чувств Аделина подошла к воспитаннице, и заключила в свои объятия, с жадностью вдыхая легкий цветочный аромат, который источали ее длинные густые волосы.
— Я так рада за тебя! – отстранившись, чтобы видеть её глаза, сказала кормилица. − Ты снова прежняя: самая прекрасная женщина на земле! Всегда помни, что молодость и красота живут в душе, а твоя наружность лишь их отражение!