— Власса, Власса, — укоризненно качнула головой Аделина, глядя на её довольную улыбку.— Лучше не дразнить гремучую змею. Никогда не угадаешь, в какую сторону она сделает бросок. А вдруг именно туда…. куда ты отпрыгнешь для своего спасения?
— Глупости. Я мудрее, опытней и умнее, а ещё в моих руках власть и сердце Мстислава
—Дорогая, даже с серьезными козырями можно проиграть, особенно когда имеешь дело с коварством и бесчестием. Я опасаюсь эту Полину. Ты видела ее взгляд?! Он словно одурманенный. Эта женщина одержима ненавистью! Злость может быть мимолетной, ярость выплескивается и угасает и лишь ненависть нетленна! Такие люди способны на все… и даже на убийство!
— Вот только не надо меня пугать! — разозлилась Власса. Ее пальцы с силой сжимали золотые бортики. — Я королевна! – с вызовом напомнила она, скорее, чтобы подбодрить саму себя. Слова Аделины посеяли сомнение в собственной силе и могуществе.
— Ради Бога, только не нервничай! — не на шутку испугалась Аделина, понимая, что перегнула палку. — Прости меня дуру старую, что заставила волноваться! – она подошла к бокалу с гранатовым соком и вернулась к купальне. Власса уже подскочила на ноги и ждала, когда ей подадут полотенце. – Сейчас же вернись в теплую воду и насладись напитком, который ты так любишь!
Власса опустилась в воду и скорчила смешливую гримасу:
− Она уже основательно подстыла. Ты ведь хотела добавить горячей и даже ков брала?!
Адалина охнула, вручила Влассе бокал с соком и поспешила к чану за горячей водой.
Пока кормилица возилась с купальней, добиваясь нужной температуры, Власса пригубила бокал и, умостив голову на подушку, прикрепленную к борту купальни, задумчиво воз зарилась в потолок. Разговор с Аделиной её сильно взбудоражил, и теперь от расслабленного состояния не осталось и следа.
— Вот интересно, Полина уже добежала до покоев Мстислава? — размышляла она вслух. Аделина пожала плечами. У неё не было ни малейшего предположения по этому поводу. — Я приказала Кияу отслеживать каждый шаг графини. Она доложит мне, когда та побывает у моего супруга.
Послышался грохот. По мраморному полу покатился ковш. Сама Аделина стояла в луже воды. Её белый передник сильно намок.
− Аделина, ты не обожглась, − всполошилась королевна, не понимая, что произошло.
— Кияу! – возмутилась кормилица, игнорируя вопрос воспитанницы. − Ты совсем потеряла остатки разума, Власса! Как можно доверять человеку из восточных племен. Они наши рабы, а значит, мечтают свергнуть нас, своих хозяев. − Аделина перешла на повышенные тона сама того не замечая. В последнее время Власса менялась на глазах и совершала множество необдуманных поступков. Сердце кормилицы рвалось на части, понимая, что она не в состоянии уберечь свою девочку от всех невзгод, потому что она стала слишком взрослой и самостоятельной. Влиять на Влассу становилось всё труднее и труднее.
− А вот ты о чём, − разочарованно протянула королевна. — Аделина, ты слишком мнительна, быть может, в силу возраста. Чем тебе не угодил восток?
— Не восток, а люди. У них на лице ничего не прочитаешь. Сплошная восковая маска, с хитрющими глазами−щелками. Пойди, разгляди в них хоть что ни будь!
— Это всё твои предрассудки, − устало вздохнула Власса, − точно так же ты относишься и к темнокожим! Я тебе вот что скажу, Кияу всего двадцать пять лет, но ума ей не занимать. И поверь, о чести и преданности она знает больше чем мы с тобой. Нельзя судить о людях по их расовой принадлежности. Среди любого народа есть хорошие люди, и есть плохие.
— Ну как знаешь, – дрогнувшим голосом отозвалась Аделина. На её глаза наворачивались слёзы. Она считала, что в этом замке королевна может доверять только ей одной. − Мое дело тебя предостеречь.
Почувствовав её внутреннее отчаяние и обиду, королевна тут же смягчилась. Она подозревала, что кормилица попросту её ревнует ко всем, с кем она хоть немного сближается. С нежной улыбкой на устах она протянула в сторону кормилицы руку, показывая тем самым, что желает, чтобы та приблизилась к ней. Аделина подошла и сжала в своей ладони её ладонь.
— Моя родная, — в голосе Влассы было столько нежности и любви, что от обиды Аделины не осталось и следа. Королевна заглянула в светло-серые глаза любимой кормилицы, все крепче сжимая теплую морщинистую ладонь. — Ну, прости, если была резка с тобой. Меня вывели из равновесия разговоры о Полине. Слишком глубоки и свежи еще раны.
— Все в порядке, я не обижаюсь. Старость еще та подруга. Слишком ранимой стало мое изношенное сердце, особенно ко всему, что касается тебя.
— А может, ты меня ревнуешь?− напрямую спросила Власса, понимая, что если Аделина сама себе в этом признается, то с может противостоять этому несносному чувству.
Аделина нехотя призналась:
— Не исключено.
Власса громко рассмеялась. Сейчас кормилица больше напоминала провинившуюся девчонку, чем взрослую женщину почтенного возраста.