Домик Багет и Кары был очень маленьким. Небольшие сенцы, и просторная комната, которая служила им и спальней и столовой и гостиной. Кара указала Бориславу в сторону своей кровати, куда он поспешил уложить жену, у которой к этому времени возобновились схватки, и она стала громко стонать и плакать, взывая к помощи Господней.
Борислав топтался около кровати и чувствовал себя абсолютно беспомощным. Единственное что он мог в данных обстоятельствах, так это поддержать жену.
— Лизавета, ты потерпи не много. Вон каких ты мне четверых богатырей родила! И сейчас все будет хорошо! — успокаивал он.
— Не пережить мне эти роды…, — простонала та и горестно всхлипнула, глядя на мужа. — Все изначально пошло не так как надо. В моем возрасте внучков нянчить надо, а не в молодуху играть. Если я не переживу этот день, обещай, что ребеночка нашего будешь любить и заботиться о нем. — Лизавета вцепилась в рукав мужниной рубахи и смотрела на него совершенно диким взглядом. — Обещай мне, умоляю тебя!— заголосила она, чувствуя, как внутри все разрывается от сильной боли.
Тот кивнул в ответ, утирая слезы рукавом старой поношенной телогрейки.
Кара была очень сосредоточена. Она столько раз видела, как мать принимает роды, что была уверена, что подготовит все как надо. Лизавета продолжала рыдать, и прощаться с Бориславом и это нервировало, но Кара старалась абстрагироваться от того, что происходило вокруг. Борислав уже сам походил на мертвеца. Его лицо осунулось и приобрело пугающий мертвенно бледный цвет кожи. «Еще немного и оказывать помощь придется не Лизавете, а ему» — поняла Кара и тут же решила, что пора покончить с этим балаганом, иначе эта парочка не позволит ей спокойно принять роды.
— Так, Борислав, отправляйтесь за водой к колодцу. Воды потребуется много!
— Кара, ты уверена, что сможешь помочь? Лизавете стукнуло сорок два года, да и сердце слабое…
— У нас есть другой выход, − тяжелый взгляд Кары пригвоздил мужчину к месту. Он подумал и отрицательно покачал головой. – Тогда будем действовать, и мне очень нужна ваша помощь. Отправляйтесь к колодцу и постарайтесь не паниковать. – В его взгляде было столько боли, что она решительно добавила, − мама меня многому научила. Я справлюсь.
Борислав послушно подхватил ведра, стоявшие возле стола, и умчался во двор к колодцу, стараясь не думать о диких воплях жены, гнавшихся за ним по пятам.
— Господи, как больно! Как же больно! — голосила Лизавета, прикусывая губы до крови.
— Выпейте этой настойки. Она уменьшит боль — приказала Кара ровным голосом и протянула чашку с бурой жидкостью.
Лизавета насторожилась, на мгновение, отвлекаясь от своих страданий.
— Это необходимо? А что это такое?
— Пейте, пейте! Это поможет!
Елизавета послушалась, хотя на ее лице промелькнула тень недовольства.
— Горько! — скривившись, пожаловалась она и бросила тревожный взгляд на вернувшегося с водой супруга.
— Ну что тут у вас?! Все в порядке?! — поинтересовался Борислав, опуская тяжелые ведра на пол.
— Все идет как надо!
— Чем я еще могу помочь?
— Ступайте на улицу и ждите там.
— Кара я хочу попросить мужа…, — надрывно залепетала Лизавета.
Легко было догадаться, о чем она собирается просить Борислава. Кара же не собиралась потакать ее истерике и поэтому резко перебила женщину категорическим отказом:
— Я вам больше не позволю тратить силы на пустые разговоры. Все скажите друг другу потом, — заявила она взрослым тоном, не терпящим возражений.
Борислав вздохнул и, бросив на жену ласковый теплый взгляд, вышел из дома.
Свежий воздух и шепот леса обладал магической силой способной разогнать любые печали и страхи. Борислав вздохнул и сделал глубокий вдох, потом еще один и еще. Странно, но он никак не мог себя успокоить и эта чудесная опушка, и мохнатые ели были бессильны перед его боязнью за жизнь и здоровье Лизаветы. Его сердце все так же бешено колотилось в груди, а перед глазами стояла плотная пелена слез. Никогда ещё в жизни ему не было так страшно! А как иначе?! Вершителем их с женой судьбы стала молоденькая и неопытная Кара со взрослым взглядом и сильным характером. Мужчина нервно мерил двор шагами, под крики жены, не стихавшие ни на минуту. Душа рвалась на части.