Коридоры постоялого двора оказались оживлёнными. Сновали туда – сюда официантки – разносчицы. Было много гномов, разодетых в самые цветастые наряды. Они прохаживались по коридорам, важно поглаживая бороды. Иные не чурались хлопнуть спешащую по делам девицу по аппетитному (Распорядитель определённо имел вкус!) заду. Девицы заученно взвизгивали, гномы довольно похабно улыбались. Впрочем, столь фривольное поведение себе позволяли не все. Иювиэль провожала их взглядами, они откровенно пялились, но подходить не решались…
- Аха! Вот ты где! – рядом возник Рагдир, одетый ещё пафоснее обычного – в алое и серебряное, - Пойдём! Так, извини, придётся надеть цепи…
Иювиэль взглянула на тонкую, но прочную цепочку в его руках и кивнула. Ей казалось подозрительным, что рядом нет Кар – Акоса и её заковывают в цепь, но выбора у неё тоже не было. Нужно отрабатывать потраченное на освобождение из плена золото.
Рагдир профессионально накинул цепь, хитро щёлкнул замком, а затем сказал наклонившись к уху эльфки и обдав её запахом дорогого парфюма:
- Замок – муляж, если сильно дёрнуть цепь, то дужка лопнет… Сделаешь так выходя на арену, зрители любят подобные моменты… Ещё… Харкни в охранника, ну плюнь там, можешь пугнуть… Покажи, что ты неуправляемая, как дикая кошка! Импровизируй! Любые гладиаторские бои, это игра! Не будь скучной!
- Поняла, - кивнула Иювиэль.
- А, раз так – пошли!
Он отвёл её на цепи и передал цепочку смуглокожему воину. Тот принял цепь и повёл Иювиэль к вратам, где она уже была вчера. Зев прохода был открыт и «глотал» всё новых и новых гостей, без остатка принимая их в нутро, расцвеченное пламенем множества факелов. Вокруг царил гул. Множество гномов. Люди. Изредка можно было заметить иных нелюдей…
- Моё имя – Кхаран, - негромко сказал воин, - Тебе сказали условия игры?
- П – плюнуть… - несколько неловко сказала Иювиэль.
- Харкнуть, - поправил воитель, - Можно и ударить ежели в доспех или наплечник, а то наслышан о твоём проверстве… Короче сделаешь всё как сказали.
- А это – нормально? – всполошилась Иювиэль.
- За это – платят, - пожал плечами воитель, - Значит нормально. Осторожнее. Ступеньки. Там, на площадке поартачься, вроде как идти со мной не хочешь, на лесенках – не надо, ещё затопчут…
- Поняла, - кивнула Иювиэль, пытаясь увидеть свой отряд, но никого не увидела…
На лестнице она вскрикнула и попыталась вырваться. Воитель зашипел, удерживая её искусственные руки. Окружающие чуть рассыпались в стороны, но провожали потом Иювиэль очень заинтересованными взглядами, в которых смешивались страх и похоть…
Они спускались ниже. Звуки толпы становились всё отчётливее, превращаясь в неразборчивый гул голосов, их окутывающий. Внизу, у решетчатых перегородок – тоже было людно. Толпились – толклись вперемежку с охраной гладиаторы. Иювиэль провели почти к самому входу на арену. Дальше – пришлось ждать, покуда не отзвучит наполненная пафосом речь Распорядителя, усиленная громкоговорителями – рупорами.
Лишь спустя некоторое время, под напряжённое крешендо барабанов, решётка беззвучно сместилась, позволяя вывести Иювиэль на арену. Её страж – немедленно повлёк девушку. Она же, вспомнив что надо сделать, у самого входа толкнула с рёвом и плюнула на него, дёргаясь ещё сильнее и разрывая не прочно склёпанный замок. Цепь разомкнулась с мелодичным звоном звеньев. Однако, Иювиэль дальше сама направилась на арену…
Девушка дёргает плечом, сбрасывая с себя ставший уже не нужным плащь. Присутствующие видят её обнажающееся тело. Насколько это позволяют отсветы всё тех же факелов. О, Иювиэль чувствует, как поедают они глазами её округлости, с аппетитом жадных, добравшихся до еды варваров! Она ощущает, как течёт их слюна, в ожидании лакомства. Они, будто каннибалы, увидевшие сочнейшую плоть и не способные уже отвести своего взора!
Тем не менее, она понимает, что нельзя затягивать.
Решительным шагом направляется она туда, где вчера происходил спарринг. Иювиэль не испытывает страха, но волнительный трепет проникает даже в её, будто подёрнутое пеленой сознание. Наверное, это передаётся волнение собравшейся толпы, а она просто играет роль своеобразного проводника, берущего на себя часть их эмоций… Не может быть, чтобы это её чувства пытались будто поднять голову из недр той мутной пучины, где они были утоплены…