- Интересно, - прошептала иювиэль, - Кар – Акос может быть там, среди обгорелых останков?
- Не видно, - отвечала Иювиэль, - У него были перстни и браслеты на руках. Если бы он был в этом месте, то мы обнаружили бы тело с такими явными предметами… Но, его нету. Следовательно, Кар – Акос либо жив, либо – погиб в ином месте… Осмотримся. Не разделяться!
Они прошлись по залам и коридорам Казначейства. Практически везде их встречала удручающая картина пепелища, опустошения, жутких смертей. Казалось, что этому месту доставалось целенаправленно… Но, дальше часть комнат уцелела. Уцелели даже бумаги на столах! В иных помещениях огонь постарался наславу и не оставил практически никаких следов или улик, всё, что могло гореть – обращено в пепел. Что не горело, то расплавилось. Что не расплавилось, то растрескалось. Высокие температуры пощадили мало что…
Бумаги… Некогда важные, нужные накладные, отчёты, предписания… Всё это утратило свой смысл, сгорев в пожаре и став золой. Иювиэль вздохнула. Столько усилий. Нервов. Потраченной бумаги и пролитых чернил… Хватило одного страшного инцидента, чтобы все эти документы потеряли собственный смысл, став лишь просто сгоревшей бумагой… Ничего более. А за этой бумагой стояли нервы, расчёты и недочёты… И вот, листы обратил пеплом огонь…
Пройдя безмолвными залами и коридорами, они добрались до каменной лестницы и, почти машинально поднялись выше… Коридор. Два ряда дверей. Иные – всё ещё заперты, а некоторые – нараспашку, Идя между дверями, девушки заглядывали в них, пока за одной не обнаружили мигом вскрикнувшего и схватившегося за меч дварфа, при обожжённом теле, в котором угадывались черты прежнего Кар – Акоса. Он лежал холоден и недвижим. Очевидно, не выдержал болевого шока. Второй же дварф прикрывал его, оставаясь до последнего. Он не только демонстрировал преданность, но и продолжал оставаться подле Кар – Акоса. Видимо, до самого предела. Однако, похоже, что это мало чем помогло. Разве что морально. Если это можно рассматривать. Немая сцена длилась. Казалось, что дварф утратил голос, но, спустя время…
Иювиэль
осматривает как самого низкорослого воителя, так и помещение, где они оказались. Комната, заваленная бумагами и отчётами. А также – тело Мастера, расположившееся в удобном, деревянном кресле так, будто он отдыхает. Волдыри на коже, руках, лице. Ожоги… Даже открытые глаза его говорят о том, что легко не было. Иювиэль чуть отстраняет дварфа. За спиной слышится протяжный стон Ней и тихие ругательства Люскус. Та, говорит что – то в духе: «Угораздило же тебя, старик!»
Впрочем, Эльфке это не важно. Внутри пусто. Выматывающе долгий, кажущийся бесконечным день уничтожил эмоции. Только доходили сухие факты происходящего. Вот, пред нею тот, кто выкупил её из рабства. Он пал. Следовательно, более не может командовать ею. Он был неплохим дворфом. Добрым к своим подопечным. Достаточно честным. Умелым торговцем, судя по уважению, коим пользовался. Но, в данной ситуации и состоянии, проку от него не больше, чем от валежника. Следовательно, придётся искать решение самим. Иювиэль подошла к телу. Она потрудилась опуститься на колено и некоторое время постоять так, затем тяжело поднялась.
- Самоцветы, - спросила она, обращаясь ко второму дварфу, - Они при нём?
- Что? – не понял, поначалу тот, затем побагровел, - Да как ты смеешь?!
- Так, - Иювиэль бросила взгляд, - Наш Мастер – мёртв, отряд почти уничтожен. Как нам быть?
- Нуу… - замялся дворф. Было видно, что соображал он тоже достаточно туго. Произошедшие события вызывали некое отупление. Оставалось лишь действовать, не тратя времени на разговоры, вопросы, убеждения. Лишь реагировать на ситуацию.
- Ней! – безжалостно приказала Иювиэль, - Глянь, что у него в кошеле! На поясе. Не сложно найти. Я и сама бы справилась, но мои пальцы не столь проворны…
- Я сделаю это, - отозвалась Люскус, понимая, что Ней постигает понемногу все грани безумия и заставлять её обыскивать тело их предводителя – может стать последней каплей, - Мне кажется, ты не возражаешь?
- Нет, - кивнула Иювиэль, - Конечно же нет.
Подойдя к телу и наскоро прочтя некую мантру, эльфийка осторожно прошлась по поясу своими тонкопалыми руками, затем сняла увесистый кошель, заглянула в него, показала содержимое присутствующим. Немного золотых монет. Куда больше – серебра, несколько самоцветов…